Приложение II. Рабство
Порабощение разумных существ большинство народов Фаэруна считает делом безнравственным, но калишиты в их число не входят. Что бы чужеземцы ни думали об этом — в лучшем случае считая подобные взгляды невежественными и по-юношески наивными, — Калимшан открыто и без всякого стыда остаётся обществом, зиждущимся на рабстве. Состоятельные калишиты в открытую наслаждаются прибылью и услугами, которые приносит торговля живыми существами. С точки зрения калишита, это уклад, существующий уже тысячелетиями; он всегда работал на их благо, и менять его нет никаких причин. По крайней мере до тех пор, пока рабство остаётся прибыльным делом, этот отвратительный промысел будет оставаться частью тёмной стороны Фаэруна и неотъемлемой чертой жизни в Калимшане.
За минувшие семь тысячелетий многие бежали из рабской системы Калимшана и делали всё возможное, чтобы её разрушить. Недавно возрождённый северный сосед Калимшана, Тетир, во многом был основан беглыми калишитскими рабами, и однажды эта держава, возможно, окажет более прямое давление на работорговлю — но не раньше, чем обеспечит безопасность собственных границ и внутренних дел.
Вопреки распространённому мнению, калишитское рабство не сводится к порабощению людьми полулюдей и иных разумных рас. Калишитские работорговцы на редкость беспристрастны: потенциальным рабом может стать любой представитель любой расы — включая участника небольшого вооружённого отряда бродяг-нарушителей границ (иначе говоря, отряда искателей приключений) или «вора, стащившего монету из моего кармана» (то есть нищего, попросившего подаяние). Пока у «владельца» больше политического влияния в системе и нет свидетелей, готовых возразить, порабощение — дело решённое и бесповоротное, поэтому многие рабы-гребцы или бойцы утверждают, будто некогда были благородными воинами или искателями сокровищ древних гробниц. Самые ценные из рабов и слуг — волшебники, ведь калишиты питают особую страсть ко всему магическому. Плененных магов держат под строгим контролем, ограничивая им доступ к заклинаниям, которые могли бы позволить побег или угрожать безопасности хозяев.
Наиболее очевидный знак калишитского раба — металлический браслет или ножной обруч, наглухо заваренный на конечности и клеймящий владельца этого человека. Такие путы (часто снабжённые петлями для цепей — на случай, если потребуется дисциплинарная мера) несут клеймо, указывающее хозяина раба. Простейшие путы — это скромная полоса металла, но нередко их превращают в изысканное украшение, подчёркивающее богатство владельца. Особенно у хозяев, путешествующих в порты, где рабство запрещено законом, невольничьи путы искусно маскируют под изящный (но обманчиво прочный) браслет на руке или щиколотке с декоративными завитками (в которых зашифрован знак владельца). Из всех клейм рабства по всему Калимшану самое печально известное и узнаваемое — клеймо Арены Крови в Маншаке. Эти путы представляют собой позолоченные стальные наручи с изображением черепа на внешней стороне предплечья и выгравированным кинжалом на внутренней стороне. Зубы черепа и рукоять кинжала обращены к запястью носящего, так что при демонстрации руки посторонним виден череп, а кинжал заметен, лишь когда раб протягивает ладонь для рукопожатия. Остриё клинка, направленное к самому рабу, служит символом и напоминанием: жизнь невольника в руках тех, кто выковал эти путы.
Обычно раб может покинуть свою участь, лишь если кто-то выкупит его свободу за сумму не меньшую той, что была уплачена при покупке, либо оказав хозяину услугу равной или большей ценности — например, спасши его жизнь или хотя бы его сокровища. Впрочем, даже освобождённые рабы недолго наслаждаются свободой, если немедленно не покидают Калимшан: те, кто помнит их прежнее рабское положение, охотно ловят и вновь порабощают беглецов. (Слову раба редко кто предпочтёт слово человека благородного сословия, а многие надсмотрщики и наёмные головорезы рабовладельцев носят при себе сломанные кандалы — как «доказательство» того, что незадачливый бывший раб только что бежал.)
К счастью, находится немало людей, готовых помочь подневольному слуге или рабу бежать. Однако законы Калимшана яростно преследуют воров, а тех, кто помогает рабам бежать, приравнивают к худшему из воровского племени. Сами беглые рабы, с точки зрения закона, — воры, укравшие собственное тело и службу, по праву принадлежащие их хозяевам.
Работорговцы
Торговля живыми существами не ограничивается одним Калимшаном. И Красные Волшебники, и Зентарим — крупные игроки на невольничьих рынках севера, а Кривая Руна, Рыцари Щита и Рундин так или иначе были причастны к этому промыслу на протяжении веков. Из всех крупных злых группировок лишь Культ Дракона воздерживается от масштабного участия в работорговле — вероятно, из-за личного отвращения основателя Культа к этому промыслу (и, по слухам, его собственного горького опыта). По сути, весь Фаэрун затронут этим жестоким рынком. Калимшан и Тэй — крупнейшие пункты назначения, но несчастные со всего Торила могут оказаться в грязном невольничьем загоне Калимпорта или Амрутара — под угрозой не только соседи и местные жители. Джунгли Чулта, Шаар, Анаурох, Земля Львов и многие другие самые дикие и удалённые уголки Фаэруна — излюбленные охотничьи угодья работорговцев. Они нападают на изолированные деревни или небольшие отряды местных жителей в этих краях, силой и магией сгоняя добычу в стада. Тех, кто не принесёт большой выручки, и тех, кто сопротивляется слишком долго или слишком яростно, показательно карают, а затем гонят добычу к лагерю, каравану или судну — навстречу ужасной участи. Даже цивилизованные земли не застрахованы от набегов работорговцев: не одного долинского фермера или торговца с Побережья Меча увозили под покровом ночи.
Время для работорговцев — деньги в буквальном смысле, ведь пленников могут попытаться отбить. Одна из историй, что рассказывают за трактирными столами в городах Арнадена, повествует о храброй жрице-шади’ар по имени Лиира, которая в одиночку напала на отряд калишитских работорговцев, пытаясь спасти своего жениха и его семью. Сражаясь как тигрица, она нанесла хищным работорговцам столько урона, что те бросились преследовать её в ночи, когда она наконец бежала с поля боя. Жрица заманила их в холмы — прямиком в ловушку, которую заранее подготовили она и её родня. Быстро и безжалостно расправились они со всеми работорговцами, кроме одного, которого оставили в живых, чтобы он донёс эту историю до всех, кто вздумает охотиться на шади’ар. Его оставили привязанным к столбу — дожидаться прибытия других работорговцев, которые придут покупать и продавать. В грубо сколоченном загоне, где прежде держали пленников-шади’ар, теперь оставались лишь единственный уцелевший и отрубленные головы тридцати его товарищей-работорговцев.
Племена Львиных земель — не единственные враги работорговцев, и смерть далеко не худшее, что может ждать пойманного невольничьего охотника, однако этот промысел баснословно прибылен, и в обозримом будущем вряд ли прекратится. Доставка рабов на рынок — опасное занятие, но работорговцы принимают этот риск и даже находят в нём удовольствие. Сами по себе они народ суровый, выбирающий между опасностями, а не избегающий их вовсе.
Чтобы не привлекать внимания — особенно в тех землях, где рабство порицается или запрещено законом, — невольничьи караваны вынуждены избегать привычных торговых путей и сопутствующих им удобств вроде постоялых дворов, конюшен, кузниц и тому подобного. Путь через дикие земли Фаэруна, вдали даже от захолустных форпостов цивилизации, — и риск, и тяжкое испытание. Чтобы защитить караван от разбойников, воров и хищных чудовищ, нанимают многочисленную охрану и нескольких заклинателей. Впрочем, такая защита далеко не безупречна: как отмечают охотники за работорговцами, вроде надхари, чрезмерно большой или сильный конвой сам по себе — верный знак того, что караван везёт рабов. Другие караваны используют дорогие и хитроумные иллюзии, скрывающие истинный груз от глаз случайных наблюдателей (уловка, впервые изобретённая Красными Волшебниками, но ныне переросшая в общую практику всей работорговли).
Иные предпочитают путешествовать по ночам, что несёт свои дополнительные опасности. Когда работорговцы используют обычные караванные пути, эту практику называют «тихим ходом». Порой это выражение стоит понимать буквально: заклинатели прибегают к заклинаниям тишины, чтобы обеспечить бесшумное продвижение. «Тихие ходы» бывают и морскими — и морская работорговля доставляет большинству торговцев меньше хлопот, а потому распространена шире. В открытом море мало кто в состоянии разглядеть, какой груз везёт судно, к тому же корабль обычно способен перевезти куда больше рабов, чем караван. Как правило, невольничьи суда обращаются со своим «товаром» ещё бесчеловечнее, чем сухопутные караваны: рабов на борту кормят скуднее, поят меньше и в целом обращаются с ними хуже. Серьёзно больных или умерших рабов без промедления выбрасывают за борт, чтобы предотвратить распространение заразы среди здорового «груза».
Морским работорговцам обычно приходится проходить лишь две проверки за всё плавание — при отплытии и при прибытии в порт. В портах, ориентированных на работорговлю, эти досмотры не представляют никакой проблемы, но даже в портах, официально не поддерживающих рабство, хватает чиновников, готовых закрыть глаза на чужие беды — были бы монеты в кармане.
Ниже описаны крупнейшие города Калимшана и роль, которую они играют в калишитской работорговле. Стоит отметить, что большинство городов Арнадена (и земель за ними) были в своё время частично основаны беглыми калишитскими рабами. В результате большинство этих городов резко осуждает работорговлю, проходящую через их врата. Это не значит, что рабов там вовсе не перевозят и не продают — просто работорговцам приходится действовать осторожнее, идти на больший риск ареста и щедрее раздавать взятки. Исключения из этого антирабовладельческого настроя составляют Иннарлит и захваченный баннитами Минтар.
До Саэлмура, Анкхапура и Даррумара в Тетире доходят слухи, что банниты Минтара распродают немалую часть молодёжи этого порабощённого города. Эта «служба призыва» используется для сбора средств на растущее число наёмников, которых, вероятно, готовят к войне против недавно возрождённого Тетира у Итальского перевала.
Большая часть рабов, проходящих через этот прибрежный город, — гноллы, флинды и прочие гуманоиды, которых везут в горы Алимир. Многие из этих существ становятся гребцами на галерах или гладиаторами на Арене Маншаки. Некоторых выкупают наёмнические роты, предлагающие им жалованье и оружие вместо цепей и ошейника.
Эта столица — главный рынок калишитской работорговли. Несколько конкурирующих торговых костеров держат здесь собственные заведения по всему городу, но большинство сосредоточено близ доков или городских ворот. Большинство рабов, продающихся здесь, оказываются в итоге в полях или домах богатых калишитов, хотя покупатели съезжаются сюда со всех концов Фаэруна ради лучшего выбора невольников на континенте. Ежегодно на этих рынках оборачиваются миллионы золотых монет и тысячи жизней — не иначе как зерно, скот или ламповое масло.
Работорговля этого города сосредоточена на гоблиноидах — расах, которые многие здесь с гордостью объявляют «прирождёнными рабами». Большинство этих гоблинов, хобгоблинов и багбиров отправляют дальше — в Калимпорт или города Тэя, где им поручают самую унизительную, грязную работу. Некоторые из этих существ становятся жертвами тэйских или калишитских магических опытов, попадают в бойцовскую яму или на арену, либо их зачаровывают, чтобы играть роль шута при дворе того или иного паши.
До недавнего Возрождения Тетира этот портовый город служил перевалочным пунктом для рабов, вывозимых из тогда ещё беззаконных земель Тетира. С учётом недавних событий там, а также беспорядков в Амне на севере, местные работорговцы, возможно, в скором времени переберутся в Муранн или Аткатлу.
Расположение этого города между портами Альмрайвен и Калимпорт делает его обычной остановкой как для сухопутных, так и для морских звеньев работорговли. Город также специализируется на редких пленниках, захваченных в Марширующих горах и лесу Мир (в том числе, но не только, дварфах и эльфах).
Этот город ничем не лучше прочих калишитских городов из этого списка, однако его правители наживаются не на купле-продаже рабов, а на высоких пошлинах и взятках за право провести рабов через пролив Сульдольфор (также известный как Пролив Штормов), соединяющий Сияющее море с Арнаденом или Озером Пара.
Люди — основной невольничий груз, проходящий через этот город. Большинство этих несчастных были захвачены в Шааре, Чулте или отдалённых поселениях полуострова Чулт в Ташаларе.
Различные группировки и злые расы участвуют в этом гнусном промысле, и у каждой — свои побудительные мотивы, не сводящиеся к простой жадности. Основные группы и расы, а также их причины описаны ниже.
В собственных границах тэйским работорговцам скрываться незачем — эта страна процветает на труде невольников. Огромные плантации принадлежат богатым зулкирам и тарчионам, а трудятся на них надсмотрщики-люди, а порой полулюди или получудовища (например, огры или злые кентавры). Многие рабы в Тэе также бесследно исчезают в лабораториях своих хозяев-волшебников. Многие из этих рабов родом из самого Тэя, ведь малейшее нарушение тэйского закона может обернуться конфискацией всего имущества и пожизненной подневольной службой в пользу (богатой и могущественной) пострадавшей стороны. Однако такая практика не в силах удовлетворить постоянный спрос на новых рабов в городах, а чрезмерная эксплуатация этого ресурса грозит внутренними неурядицами. Чтобы этого избежать, тэйский портовый город Безантур, к северу от Алаора, стал главными воротами для иноземных рабов.
В Калимшане и по всему региону Сияющего моря и Побережья Меча тайное общество Рундин остаётся важнейшим звеном работорговли. Хотя эта группа уже не держит монополию на этот промысел, она по-прежнему остаётся ведущим работорговцем региона. Более того, Рундин полностью контролирует торговлю, идущую из Шаара, и сохраняет фактическую монополию на порты к северу от Калимшана, вдоль Побережья Меча.
Как и следовало ожидать, Рундин весьма искусны в своём деле. В отличие от более мелких «любителей» (как Рундин пренебрежительно называют конкурентов), члены этого общества хорошо понимают: каждый потерянный раб — упущенная прибыль. Больной или изувеченный раб стоит для покупателя меньше, и Рундин знают: достаточное количество пищи, вдоволь воды и, может быть, даже холодная ванна и чистая (или хотя бы более чистая) рубаха перед выходом на аукционный помост окупаются лучшей ценой. Поэтому они особенно заботятся о своём «товаре». Корабли Рундин, к примеру, никогда не набивают трюм рабами настолько плотно, чтобы тем приходилось спать стоя, — в отличие от прочих работорговцев, для которых это обычное дело. Обычные ужасающие истории о работорговле — побои, порки, насилие и увечья непокорных рабов — никогда не звучат там, где заправляет Рундин.
Эта организация нежити и других магов не играет большой роли в промысле работорговли. Её цели лежат не в накоплении материальных богатств (нежити золото ни к чему), а в том, чтобы вплести себя в изнанку властных кулуаров, дёргая за ниточки и оставаясь истинной силой за той ширмой, которую они позволяют существовать напоказ. Если бы эти существа передумали, недавно обретённое ими знание врат (похищенное у самого Халастера Черного Плаща) позволило бы им с лёгкостью перемещать любые незаконные грузы — включая рабов — между самыми разными точками Фаэруна.
Впрочем, через эти врата куда чаще проходят другие товары, нежели рабы. Магические предметы, зелья, яды, различные запрещённые вещества, монстры, а также агенты и члены самой Руны — вот что чаще пользуется вратами.
Всякий, кто знает историю этого края, содрогается при одном упоминании этих ужасных созданий. Легенды и баллады об ужасах Войн Глазных Тиранов до сих пор рассказывают или поют у очагов, в трактирах, банях и храмах как Калимшана, так и Земли Львов. Кошмарные видения огромных армий порабощённых воинов, зачарованных или иным способом принуждённых служить злым сферам, во главе с безумными жрецами, провозглашающими божественность своих шарообразных владык, до сих пор преследуют старые поля битв и сны тех, кто страшится возвращения глазных тиранов.
Хотя бехолдеры редко сами торгуют рабами, известно, что они их покупают — если верить хвастливым байкам, что рассказывают в притонах Калимпорта. Впрочем, бехолдеры способны магически зачаровывать жертв, обращая их в слуг, и, вероятнее всего, прибегают именно к этому, а не полагаются на обычного раба для удовлетворения своих особых нужд и амбициозных планов. Поэтому, скорее всего, они покупают рабов по иным причинам: есть неподтверждённые сообщения об огромных загонах в Подземье, где невольничий «скот» ожидает аппетита своих хозяев.
На юге работорговля дроу меркнет по сравнению с промыслом Рундин и даже Зентарима, но на севере именно дроу, а не Рундин, — то, чем измученные матери пугают беспокойных детей: мол, придут и заберут их, если те не уснут. К счастью, печально известная неспособность дроу сотрудничать даже между собой не позволила их работорговле разрастись до тех масштабов, которых она могла бы достичь. Слишком много предательств, нарушенных сделок и горы взаимного недоверия удерживают дроу от расширения этого промысла.
Одно из немногих мест, где дроу всё же вовлечены в работорговлю, — город Скулпорт в пещерах Подгорья под Глубоководьем. Хотя число рабов, проходящих через Скулпорт, ничтожно мало по сравнению с Калимпортом, этот город и его работорговцы-дроу остаются жизненно важным связующим звеном между Севером и Подземьем для торговцев живым товаром. Тех, кого выкупают дроу, обычно используют могущественные матриархи Мензоберранзана и правители других городов дроу Подземья. Эти рабы выполняют унизительный, опасный труд, либо их держат и разводят как скот для пауков Лолт и приносят в жертву таким богам, как Ваэрун и Гаунадан.
Одна из рас, с которой дроу торгуют рабами в обмен на товары, — дуергары. Хотя серые дварфы разделяют типичную дварфскую любовь к тяжёлому труду, они не слишком уверены, что именно им следует его выполнять. Точнее, есть немало задач, которые дуергары предпочли бы переложить на рабов, пока сами трудятся в шахтах, добывая ценную руду (дуергары не доверяют никому, даже друг другу, поручать эту добычу). Рабы ухаживают за грибными плантациями, приглядывают за детьми дуергаров, пока родители заняты добычей, и выполняют прочую неблагодарную работу.
Иллитиды, пожалуй, самые амбициозные из всех групп и рас, причастных к работорговле в Королевствах, ведь они не ограничиваются одной лишь планетой Торил. Будучи одной из самых могущественных злых рас Небесной Тверди (наряду с раздираемыми распрями бехолдерами), иллитиды ведут свои операции не только на поверхности и под землёй Торила, но и в небесах (и хрустальных сферах) над ним. Ментальные силы пожирателей разума позволяют безопасно перевозить куда более могучих и опасных существ, чем обычно можно увидеть среди рабов. Умбральные исполины (стараниями неогов), великаны и даже синекожая раса, известная как аркан, появлялись на Ториле в кандалах, выкованных иллитидами. Также иллитиды используют более обычных людских и полулюдских рабов в пищу, для обмена с другими расами или как топливо для двигателей лайфджаммеров.
На местном уровне иллитиды покупают и продают не только расы поверхности, но и подземные расы, которых считают угрозой или конкурентами. Не редкость увидеть ментально порабощённых дроу, дуергаров, свирфнеблинов или других обитателей Подземья, служащих иллитидам в качестве пушечного мяса, чернорабочих или «ходячей кладовой».
Многие мелкие культы, квазимистические общества и храмы, посвящённые мёртвым богам вроде Бейна, промышляют работорговлей в Королевствах — чаще всего ради приобретения подходящих жертв для нечестивых ритуалов. Осторожные культы используют для этого рабов, купленных в дальних краях, поскольку такая практика не истощает местное население и, соответственно, не привлекает нежелательного внимания к региону и деятельности культа. В масштабах работорговли в целом деятельность этих мелких групп практически не имеет значения. Однако именно с такой группой герои чаще всего и сталкиваются, впервые соприкасаясь с работорговлей.
В землях, окружающих Внутреннее море, в Глубинных землях и на большей части того, что принято считать Фаэруном, работорговлю контролирует злой Зентарим. Они добиваются этого, эффективно используя Внутреннее море и прочие водные пути Фаэруна для переправки живого груза из Зентил Кипа на севере (порой покупая рабов и у дроу) в Тэй или вверх по Вилхонскому пределу, далее по суше в Иннарлит, а оттуда через Арнаден в Калимшан и дальше. Многие рабы, которых Зентарим перевозят таким образом, — их враги, захваченные в бою или похищенные с высоких постов. Устранение этих лиц — солдат, искателей приключений или политиков — и отправка их за тысячи миль не только решает проблемы Зентарима, но и приносит немалый доход.
Некоторые члены Зентарима в последнее время слышали слухи, будто в горах Соссала обнаружена колония авариэлей — легендарных крылатых эльфов. Захват единственной известной на Ториле колонии крылатых эльфов стал бы работорговым триумфом века и мог бы принести Зентариму несметное богатство.