← Оглавление

Земля Львов и города-государства Арнадена

Земля Львов

«Ах да, метко названная Земля Львов. Северяне и прочие чужеземцы могут решить, что название происходит исключительно от стройных, величавых зверей, что бродят по суровым землям этого края, — но такое предположение будет верным лишь отчасти. Земля эта названа и в честь своих обитателей: гордых кочевых племён, что добывают себе пропитание среди этих земель верхом на своих скакунах, со своими стадами и своей непреклонностью. Сюда же относятся города-государства на берегах окутанного туманом Арнадена, известного также как Озеро Пара. На протяжении веков многие из этих людей пробивались сюда с боем, чтобы построить жизнь вдали от невольничьих загонов Калимшана. Эти люди не из тех, кто станет безропотно терпеть угрозу своей свободе, своему суверенитету, своей воле.

Эта Земля Львов поистине остаётся краем, где за каждой протянутой рукой могут скрываться весьма острые когти».

— Ордил Хараунтан, придворный мудрец короля Анкхапура Джанола I

Земля Львов простирается к северу от Озера Пара, к востоку от гор Омларандин и Кулдин, к югу от Расколотых гор и реки Зимний Плащ, и к западу от Нагаводы и Нагатока. По суровой, каменистой, холмистой местности к северу от городов Арнадена (как в этих краях называют Озеро Пара) кочуют четыре племени, именуемые Львами, — наездники, предпочитающие простую, безыскусную жизнь в седле. Вдоль северного берега озера стоят города Арнадара (так называют жителей городов Арнадена): Минтар, Саэлмур, Анкхапур, Иннарлит и оживлённое селение Йхеп, а также соседствующие с ними поселения Кзелтер, Нагарр и Курш. Вдоль юго-западного берега лежат бывшие калишитские города и посёлки, ныне куда более схожие с разноликими городами Арнадена, чем с Калимшаном: Сульдольфор, Тулмон и Йешпек.

Земля эта засушлива, хотя ровные ветра, дующие через бурлящий Арнаден, приносят некоторую влагу на северное побережье. Лишь ежегодные весенние паводки приносят с северных гор и лесных родников столь необходимые воду и наносы, позволяющие вести крупномасштабное земледелие.

Почва здесь зачастую камениста и скудна, и многие из съедобных растений северных земель здесь просто не приживаются. В Земле Львов не сеют ни кукурузы, ни пшеницы. Вместо этого те немногие земледельцы, кому посчастливилось владеть (или арендовать) землю у воды, выращивают цитрусовые, виноград, помидоры, финики, оливки и такие клубневые культуры, как картофель. Те же, кому повезло меньше, или живущие дальше от рек и Арнадена, довольствуются более выносливыми корнеплодами (редисом, луком, морковью) да разведением коз или выносливых горных овец.

Земля Львов, как и большая часть Фаэруна, живёт в обычном цикле четырёх времён года. Весна тёплая, с обильными дождями, которые к лету постепенно сходят на нет. Лето (которое многие чужаки называют «влажным сезоном») ложится на Землю Львов горячим и душным, точно мокрое одеяло, почти без дождей для облегчения; этот эффект чуть слабее по мере удаления от северного побережья Арнадена. Осень приносит похолодание с южными ветрами, но крайне скудные осадки. Прохладная зима редко приносит настоящие морозы, зато дарит иссохшей почве живительные дожди, а в горах на севере выпадает снег.

Сама Земля Львов — холмистый и каменистый край. Каждый из городов Арнадена выстроен на самых высоких прибрежных холмах. По мере продвижения на север от Арнадена почва постепенно поднимается, холмы становятся круче, реки — быстрее, а земля — каменистее. Там, где почва достаточно плодородна, чтобы это поддерживать, пышно растут сочные травы высотой до двух футов. Более бесплодные участки покрыты колючим кустарником и редкими причудливо изваянными ветром скалами и утёсами. Пещеры в размытых берегах рек или рядом с ними — обычное явление, как и в предгорьях на севере. Сосны прекрасно чувствуют себя в тёплом каменистом грунте, хотя в лесах также вызревают кедры, калантра, тёмное дерево, сут и вундвуд.

Насекомые и мелкая живность всех мастей процветают в тёплом климате и среди бесчисленных укрытий, которые предоставляет пересечённая местность. Змеи, ящерицы, скорпионы и пауки в изобилии кормятся огромным числом насекомых на земле, пока огромные стаи скворцов и соек рыщут по воздуху в поисках дневной добычи, чтобы на закате уступить место козодоям и полчищам летучих мышей. Многих редких насекомоядных птиц (среди них — прелестно поющая голубогорлая южная сосновая славка) здесь отлавливают и продают богатым любителям птиц при дворах Калимшана и не только. Коренной обитатель этих краёв — зеленоватая чайка, известная как каластра. Рождаясь белой и серой, как обычные чайки, эти птицы приобретают зеленоватый оттенок, часами качаясь на волнах богатых жизнью вод Арнадена.

Земля эта — дом и для более крупных зверей. Кочевые племена Львов, обитающие к северу от городов, разводят великолепную породу выносливых лошадей. Также в этих краях водятся быстроногие, полосатые, как зебра, антилопы веррики и потешные, комичные линдары — местная разновидность луговых собачек. Разумеется, Земля Львов по праву может похвастаться и обилием крупных кошачьих. Хотя из-за охоты их стало меньше, чем прежде, почти каждый вид крупных кошек по-прежнему выслеживает добычу где-то в этом краю. Рыси (как обычные, так и гигантские), крупные пятнистые или полосатые лесные звери, буланые горные кошки и даже несколько львиных прайдов бродят по бескрайним открытым просторам.

Народы Земли Львов

Две различные культуры считают Землю Львов своим домом: арнадарцы, названные так потому, что живут в городах вокруг озера Арнаден и на его берегах, и кочевые Львы, что скачут по открытым равнинам к северу.

Города на северном берегу Арнадена полны высоких, многобашенных, тесных домов за стенами — приюта для тысяч людей, которым не приглянулся Калимшан и которые нашли себе новую родину. Арнадарцы не разделяют классово-иерархичного, декадентского образа жизни Калимшана, но их культуры всё же несут отпечаток той страны, откуда они родом. Хотя все города северного побережья Озера Пара изначально были военными постами и поселениями древней Джаамдатской империи, более шести тысячелетий назад, лишь Анкхапур оставался непрерывно населённым на протяжении всех эпох. Остальные же города-государства заселялись калишитскими поселенцами, исследователями, военными экспедициями и беглыми рабами начиная примерно с −680 ЛД, и они принесли с собой немалую часть Калимшана.

Богатые арнадарцы особенно склонны цепляться за калишитские обычаи. Среди знакомых пороков — тяга к магическим диковинкам и вещам, экономящим время, расовые и классовые предрассудки и общее чувство превосходства над окружающими, особенно над чужаками. Как и в калишитском обществе, наивысшим почётом здесь пользуются семьи наиболее богатые (знатные), причём каждая группа якобы способна проследить свою родословную до какого-нибудь давно почившего калишитского паши, султана или баккала. Однако даже высшее общество арнадарцев менее классово-озабоченно, более терпимо и куда более деловито, чем в Калимшане.

Что касается общественных ценностей и законов, рабство, расизм, долговое рабство и подобные калишитские обычаи в регионе, безусловно, существуют, но они далеко не пользуются всеобщей поддержкой. Большинство независимо мыслящих арнадарцев считают, что каждый мужчина и каждая женщина должны следовать своей судьбе без постороннего вмешательства. Они отвергают чисто калишитское представление о том, будто человек, взятый в рабство, был обречён им стать просто потому, что не смог сопротивляться четырём (или шести, или восьми) работорговцам, заковавшим его в кандалы. (Точно так же кочевые племена Львов к северу от городов славятся тем, что вырезают до последнего человека любой встреченный ими караван работорговцев, — по большей части потому, что сами часто становятся мишенью тех же самых работорговцев и разбойников.)

За последние пятьдесят или около того лет в регионе Арнадена возник новый класс аристократии — так называемые ке’аран (на калишитском языке, алжедо — «новые богачи»). Большинство из них сколотили состояние в качестве купцов, рискуя жизнью на торговых путях от Арнадена до Вилхонского Предела, Сияющего моря и Калимшана. Не будучи знатью по крови, ке’аран заставили окружающих считаться со своим присутствием и внушительным финансовым весом вокруг Арнадена. Один из самых успешных родов ке’аран — клан Хараунтан, которому удалось породниться браками почти со всеми знатными семьями региона. Старая знать разделилась на два лагеря по поводу этих молодых выскочек: одни (как правило, старшие представители древнейших знатных родов) чувствуют себя весьма уязвлёнными ке’аран, опасаясь либо за собственное благосостояние, либо за драгоценное место в обществе. Другие же — по большей части молодёжь или менее состоятельные семьи — перенимают уроки ке’аран, чтобы улучшить собственное положение или положение своих семей.

Город Анкхапур стоит особняком среди городов Арнадена в нескольких отношениях. Из всех городов Арнадена только он не был полностью заново заселён калишитскими переселенцами. Анкхапур был колонией павшей империи Джаамдат, основанной около −5000 ЛД; все города Арнадена были основаны примерно в ту же эпоху, но лишь Анкхапур сохранил свои джаамдатские корни до наших дней. Во многом Анкхапур больше похож на город воссоединённого Тетира или Вилхонского Предела. Город, похоже, процветает под властью своего нового правителя, короля Джанола I, последнего оставшегося в живых сына Манферика Безумного, который принял нежить, чтобы продолжить своё правление Анкхапуром Белым.

Вторая самобытная культура Земли Львов либо дала краю его имя, либо, наоборот, взяла его себе — смотря кого спросить: это кочевые племенные Львы. Эти люди, живущие к северу от Арнадена, ставят во главу угла самодостаточность как образ жизни. В столь суровом краю даже малейшая слабость способна погубить не только слабого. Поэтому навыки выживания прививаются с самого рождения. К подростковому возрасту дети Львов уже готовы уйти в дикие земли и прожить там десять дней в одиночку как обряд посвящения — без скакуна, пищи и воды. Подростки должны не только выжить, но и выследить и найти своё племя, которое непрестанно кочует по краю. Те, кто выжил и догнал своих, провозглашаются взрослыми и воинами, достойными собственного небольшого стада коз или горных баранов и скакуна, чтобы охранять и держать это стадо вместе. Те же, кто сгинул в глуши, недостойны продолжить род.

Несмотря на кажущееся безразличие к судьбе отдельных сородичей, племена Львов твёрдо стоят друг за друга при любой угрозе. Племена, невзирая на распри или различия в морали и мировоззрении, никогда не отказывались объединяться перед лицом общего врага или общей беды. И ни один член одного племени никогда не предаст члена другого. Даже самый презренный, продажный представитель племени Львов твёрдо верит, что предать любое из племён — значит навлечь проклятие не только на себя, но и на всю свою семью и ещё не рождённых потомков. Измена означает изгнание из племени и неминуемую кровавую смерть, если изгнанник когда-либо пересечётся с любым членом любого племени. Пусть это и кажется суровым, но честь настолько глубоко укоренена в их культуре, что предательство здесь практически неслыханно. Именно это позволяет Львам создавать самые прочные узы доверия, которые почти или вовсе никогда не рвутся, — так что со стороны они могут показаться даже более заботливыми друг о друге, чем большинство иных обществ.

Как и повсюду в этой части Фаэруна, население Земли Львов преимущественно людское. Арнадарцы, независимо от того, откуда мигрировали их предки — из Калимшана, старого Чондата, Вилхонского Предела, Пограничных Королевств, Чулта или Шаара, — смешиваются, роднятся и заключают браки между всеми культурами и верами, в результате чего складывается народ, вобравший в себя всё разнообразие былых миграций. Некоторые черты всё же остаются заметны тем, кто умеет наблюдать. Потомки калишитских переселенцев, как правило, смуглокожи и мрачно привлекательны, с густыми чёрными волосами. Потомки древнего тетанского народа светлее кожей и волосами, хотя сколько-нибудь долгое пребывание под здешним жгучим солнцем темнит их кожу и осветляет волосы. Некоторые чультанцы и их потомки также проживают в регионе, отличаясь прекрасной тёмно-коричневой кожей и туго вьющимися тёмными волосами. Разумеется, смешение этих народов даёт всевозможные гибридные сочетания перечисленных черт.

Племена же Львов происходят от древнего народа, некогда мигрировавшего из Шаара. (Часть этой миграции продолжилась дальше, впоследствии заселив Сияющие Равнины, чем и объясняются некоторые культурные связи, всё ещё сохраняющиеся между этими народами.) У них обычно рыжевато-смуглая кожа и слегка миндалевидные тёмно-карие глаза.

Также известные как «хин», полурослики — второй по численности народ региона: они обустроились и живут во всех городах Арнадена, свободно смешиваясь с людьми, а не селясь обособленно. Наибольшая доля хинов в населении отмечается в Анкхапуре — поскольку этот город чондатского происхождения и, следовательно, не пропитан многовековой калимшанской традицией использования полуросликов как рабской расы. Хотя калишитские города Арнадена не позволяют своим жителям владеть рабами любого рода, они всё же разрешают приезжим из самого Калимшана привозить с собой рабов — многие из которых полурослики. Не одному свободнорождённому хину в городах Арнадена приходилось доказывать своё происхождение и свободу перед излишне ретивым или алчным калишитом, утверждавшим, будто хин — сбежавший раб. Те хины, которым удалось бежать от своих хозяев в Калимшане, часто ищут убежища в более открытой атмосфере Арнадена. По слухам, в городах региона действует целая сеть, помогающая порабощённым хинам бежать от владельцев, освобождать тех, кого несправедливо схватили обратно как беглецов (обычно работорговцами, ищущими быстрой наживы или желающими доукомплектовать партию товара), либо содействующая тем, кто желает отправиться в путь на юг, в Луирен, родину хинов.

Регион этот за последние десятилетия, минувшие с провозглашения Исхода на Эвермит, потерял большую часть своих эльфов, однако лунные и отчасти золотые эльфы по-прежнему обитают в городах Арнадена. Золотые эльфы, похоже, менее довольны здешним климатом, тогда как лунные эльфы, напротив, наслаждаются переменой по сравнению со своим родным Кормантором. Многие городские лунные эльфы даже переняли традиционную калишитскую одежду — абы или долманы, а также кеффии или тюрбаны. Лесные же эльфы преобладают среди тех, кто живёт в сосновых лесах Терновья, леса Анк и Зимнего леса. Эти существа не были частым явлением в регионе со времён падения Шанатара. Оставшиеся, как правило, селятся своими особыми кварталами внутри городов. И снова, учитывая историю Калимшана и его традицию порабощения полулюдей, в стенах Анкхапура короля Джанола дварфов живёт больше, чем в любом из калишитских городов. Кроме того, наблюдается медленная, но устойчивая миграция дварфов Арнадена в Анкхапур, из-за чего в остальных городах ощущается нехватка искусных дварфийских мастеров.

Эти невысокие создания в регионе очень редки и вызывают у в остальном сдержанных и терпимых горожан взволнованный шёпот и любопытные взгляды. Климат им, похоже, не по нраву, да и работорговля не располагает гномов селиться здесь. Те немногие, кого можно встретить, обычно являются купцами, торговцами самоцветами и ювелирами, проезжающими через регион в составе каравана или командой торгового судна, заходящего в один из портов Арнадена — чаще всего ради редкого магического металла зардазила или драгоценного разноцветного жемчуга, уникального для Арнадена.

Полукровки, орки и опасности края

Полуэльфы и полуорки весьма распространены в регионе — многие из них также стремились сбежать либо от классово-скованной структуры калимшанской культуры, где предубеждения часто мешали им добиться успеха, либо от прямого рабства или долговой кабалы у какого-нибудь богатого калишита. К полуэльфам в городах относятся немногим иначе, чем к людям, а племена Львов чтят их так же, как и самих эльфов. Полуорки тоже нередки в регионе, и открытый уклад городов позволяет им без особого труда сливаться с окружающими. Львы же, напротив, не разделяют терпимости арнадарцев к полуоркам, или «сынам клыка» — таков дословный перевод их термина для полуорков. (Действительно, «сын клыка» используется как оскорбление многими членами племён.) Такую неприязнь к орочьему происхождению подобных людей можно понять, если вспомнить, что Львам приходится периодически отгонять орочьи кланы, пытающиеся спуститься с более отдалённых гор и лесов, окаймляющих земли Львов.

Помимо упомянутых орочьих кланов, Земли Львов страдают и от множества иных чудовищных угроз. Поскольку здесь нет объединённых, масштабных усилий по очистке региона от подобных существ (как это ныне происходит в воссоединённом Тетире), и племенам Львов, и стражам городов Арнадена приходится сохранять постоянную бдительность. На равнинах к северу от Арнадена нередки отряды кентавров (одни дружелюбны к племенам Львов, другие нет), гноллы, багбиры и огры, а также орки, спускающиеся с гор. В более пустынных участках равнин или у развалин можно встретить смещателей, людей-скорпионов, три-кринов, а порой и драконну. По неведомой причине в регионе также водится множество гигантских разновидностей обычных животных: гигантские змеи, пауки, скорпионы и знаменитые гигантские рыси, которых одно из племён Львов использует как ездовых животных для своей элитной конной гвардии (см. подраздел о Шади’ар Ала-мин в разделе «Четыре племени» главы «Кочевые традиции»). Тёплые сосновые леса региона таят все перечисленные угрозы, а также наг, мигрировавших сюда с запада из области Нагаводья. Хотя это редкость, драконы, как известно, охотятся или устраивают логова в Земле Львов — в зависимости от вида, мировоззрения и климатических предпочтений конкретного дракона.

Воды Арнадена таят множество опасностей как для моряков, так и для пловцов. Мало того, что заглатывание солоноватой воды озера вызывает недуг, способный длиться неделями и порой оказывающийся смертельным для несчастных, упавших за борт, — под зелёными водами Арнадена также таятся акулы, гигантские хищные рыбы, редко появляющаяся драконья черепаха и прочие исчадия глубин. Не столь опасные, но всё же способные натворить бед гигантские выдры, питающиеся крупными моллюсками и разрастающимися водорослями, порой играючи переворачивают мелкие суда.

Впрочем, ни одна из этих опасностей не сковывает сердце арнадарца или даже самого храброго воина-Льва парализующим ужасом так, как упоминание существа, веками терзавшего этот край: бехолдера. Подобно тому, как народ Калимшана страшится и презирает саму мысль о владычестве джиннов, так же арнадарцы и Львы страшатся бехолдеров. Войны Глаз-Тиранов опустошили эти земли, и слухи о жутких культах, до сих пор чтущих злобные сферы, никак не умирают до конца. Если и есть что-то, что леденит сердца и души арнадарцев и Львов сильнее прочего, так это угроза армий под предводительством бехолдеров, хлынувших из многочисленных руин региона и сметающих целые племена и города. Они будут вечно жить в страхе перед видением целых народов в цепях, бредущих к руинам и подземным логовам Подземья, что веками укрывали Глаз-Тиранов. Хотя бехолдеры не заявляли о себе десятилетиями, немногие из жителей приозёрных городов успокоятся, пока не будет доказано, что Улей Алимир и любые другие бехолдеры на юге поистине истреблены.

Язык

Общий торговый язык — преобладающее наречие в Земле Львов, особенно в городах Арнадена, и уж тем более когда речь заходит о делах. Лишь в Анкхапуре общий язык — единственный, на котором говорит человеческое население. В калишитских же городах среди жителей в ходу алжедо (точнее, огрублённая форма Старого Алжедо [общего языка Плана Стихийного Воздуха], именуемая калишитским алжедо). Многие жители этих городов, владеющие и общим языком, и алжедо, создают своего рода пиджин, смешивая оба наречия в разговоре или даже в пределах одной фразы, если говорящий чувствует, что один язык лучше выражает его мысль, чем другой. Горожане делают это вовсе не для того, чтобы усложнить жизнь чужакам или досадить им (вопреки распространённым слухам) — таково лишь обычное явление в двуязычном обществе.

Кочевые племена Львов к северу почти без исключения говорят на алжедо. Среди всех четырёх племён найдутся те, кто понимает и говорит на общем языке, но они не станут вести на нём разговор, если только не обращаются к кому-то другому (в данном случае — к чужаку, который, как они полагают, вряд ли знает алжедо) в беседе или ради вызова.

Переселенцы из Шаара и Чулта также говорят между собой на языках своих родных земель либо в тех кварталах городов, где преобладают эти переселенцы.

Вера

Религиозная атмосфера Калимшана всегда была открытой и терпимой — по крайней мере, на людях. То же верно и для городов Арнадена. В этих городах дозволены все веры, хотя многие из злых, разрушительных культов платят немалые налоги всех видов — отчасти как своего рода страховку от вреда, который могут причинить их последователи, отчасти как тонкий намёк вождям этих культов, что городские власти постоянно за ними наблюдают. Впрочем, такая бдительность не гарантирует безопасности. Достаточно вспомнить судьбу населения Минтара, ныне сокрушённого смертельной хваткой банитских Рыцарей Чёрной Латной Перчатки во главе с Телдорном Тёмным Уделом (ЗЗ чл Ж9 «Бейна» [на самом деле — Иячту Ксвима; жрец-владыка ужаса, мнящий себя авталором]).

Открытый конфликт между вероисповеданиями не просто запрещён — он считается верхом дурного тона, влекущим потерю лица и чести для всех вовлечённых сторон. Ещё в большей степени, чем в большинстве городов, вера для арнадарцев — прежде всего вопрос политики, и у этого народа есть поговорка, которую можно перевести так: «Насилие — последнее прибежище бестолковых глупцов».

Сколь бы независимы ни были арнадарцы, в храмах своих городов они чтят множество различных богов.

• В регионе, где население столь очаровано магией, можно было бы ожидать высокого почитания богини Мистры. Однако здесь куда более популярно поклонение Азуту, покровителю магов, а не самой магии (и той, что ею владеет). Хотя храмы Мистры существуют, азутианские общины куда многочисленнее: похоже, здешний народ больше заботит тот, кто делает магию доступной лично для него, нежели отвлечённое изучение самой этой силы.
• Поскольку города Арнадена — порты с множеством моряков и купцов, бороздящих Арнаден и Сияющее море за его пределами, во всех них есть храмы как Иштиши, так и Амберли. Молитвы и жертвоприношения обычны перед началом плавания или торгового предприятия на воде. Во многих случаях подношения выливают или бросают прямо в воду сразу после выхода судна из порта.
• Ещё одна распространённая сила, особенно среди местных купцов, — Ллиира. В отсутствие Уокин со времён Смутных Времён Ллиира взяла на себя попечение над многими владениями и храмами Уокин и уже много лет отвечает на молитвы уокинитов о заклинаниях. (Те кампании, что используют дополнение «For Duty & Deity», обнаружат, что в этих храмах вновь чтут Друга Купцов.)
• Триада Тира, Торма и Ильматера имеет много совместных храмов в городах Арнадена. Эта тройка законопослушных сил (и их духовенство) немало делает для того, чтобы сдерживать несправедливость и худшие из калимшанских пороков в регионе.
• Тимора и Селуна пользуются широким почитанием в городах, особенно среди беднейших жителей. В конце концов, когда человек переживает тяжёлые времена, самое горячее его желание — простая перемена удачи. Кроме того, многие слуги и рабы проводят бессонные ночи в ожидании полуночной службы, к которой их могут призвать, и пока они ждут звонка или зова, единственной их компанией остаются ночное небо и яркая луна.
• С тех пор как Ллиира взяла на себя торговую роль Уокин, многие почитатели других ипостасей Ллииры разочаровались. В Калимшане (и особенно в городах Арнадена) на первый план среди искателей наслаждений в регионе вышла богиня Шаресс. Действительно, Шаресс — также связанная с кошками — пользуется огромной популярностью: от владельцев трессимов в городах до благородных племён Львов на равнинах к северу. Вера в Суне пострадала из-за возвышения Шаресс, хотя и меньше, чем вера в Ллииру.
• В Анкхапуре недавний всплеск веры в Латандера Утреннего Владыку во многом связан с восшествием короля Джанола I на трон. Ходят слухи, что искалеченная правая рука короля — знак Утреннего Владыки. Этот знак может означать одно из двух, смотря кого спросить: либо это верный признак того, что король Джанол занимает особое место в славном замысле Латандера, либо же Утренний Владыка искалечил короля в наказание за некие (неназванные) грехи прошлого. В любом случае распространённая история гласит, что ослепительный свет Латандера вырвался из Джанола в тот момент, когда молодому человеку угрожал его тогда-ещё-нежить отец, «король» Манферик, — открыв тем самым, что какие бы тайны ни хранило его прошлое, король Джанол I ныне пребывает в милости Утреннего Владыки.
• С новым возвышением латандерианской веры в Анкхапуре пошатнулось поклонение Рыжему Рыцарю — бывшему покровителю королевской семьи Анкхапура. Именуемого в народе Рыжим Владыкой или Рыжей Владычицей, повелителя (или повелительницу) стратегии, его церковь восприняла это пренебрежение стоически. Жрецы смотрят на дело с дальним прицелом, зная, что неспокойный регион, в котором они живут, рано или поздно снова приведёт короля Джанола к ним за долгосрочным, стратегическим советом о том, как лучше управлять городом.

Племена Львов также глубоко религиозны: все племена в той или иной степени почитают львиного владыку Нобаниона. Хотя главные почитатели этой силы живут гораздо севернее, на Сияющих Равнинах и в лесу Гултмир, кочевники-Львы переняли его культ на протяжении веков. Поклонение Нобаниону — главный стержень жизни многих членов племён Львов. Кроме того, и Нобанион, и Шаресс связаны с кошками, так что эти животные, очевидно, играют в регионе значительную роль. (Впрочем, Нобанион более сдержан, чем Шаресс, и порой находит её игривость раздражающей.)

• Многие в племенах чтят не только Нобаниона и Шаресс, но и триаду Тира, Торма и Ильматера, а также Акади. Все племена Львов страшатся и уважают силу Бейлроса (Талоса), но лишь развращённое племя Сала-мин (см. подраздел о Шади’ар Сала-мин в разделе «Четыре племени» главы «Кочевые традиции»), обосновавшееся среди руин Татхтара, действительно поклоняется этому злому божеству, а многие члены этого племени также воздают почести Малару Повелителю Зверей или Гарагосу Жнецу.

• Одна уникальная особенность культуры племён Львов не связана ни с одной известной силой или богом. Разбросанные по крутым холмам и колышущимся травам равнин, кое-где встречаются каменные курганы. Над каждым небольшим курганом (размером примерно с человеческую могилу) стоит простой, но выразительный резной камень. Каждый камень изображает великого вождя или воина (мужчину или женщину), обычно в боевом облачении. Судя по свидетельствам, собранным на некоторых из этих мест, мудрецы (включая Ордила Хараунтана из Анкхапура, признанного знатока всего, что связано с племенами Львов) полагают, что племена возводят эти курганы — или «статуи душ», как переводится алжедский термин для них, — на местах великих древних битв. Изображают ли эти резные камни павших в бою вождей племён Львов или же (как считает Ордил) великих, благородных и могущественных врагов Львов — неизвестно.

  Все эти статуи душ древние; ни одна из найденных не моложе пятисот лет. Сами племена Львов признают эти курганы делом рук своих предков, но неизменно (порой даже с применением насилия) отказываются обсуждать этот вопрос далее при любых обстоятельствах. Кроме того, любой член племени Львов с готовностью погибнет, защищая статую души или курган под ней от осквернения.

Сколь бы загадочными ни были статуи душ, безусловно самым таинственным (и уж точно самым опасным) религиозным явлением региона остаются пресловутые культы бехолдеров времён Войн Глаз-Тиранов. В прошлом бехолдеры очаровывали или терроризировали целые народы региона, заставляя их служить, поклоняться и сражаться за злобные сферы. Хотя Глаз-Тираны никогда не обладали способностью даровать заклинания своим почитателям, они правили регионом как теократии, причём каждый бехолдер почитался как бог-царь, стоящий выше простых людей и прочих двуногих. К счастью, добрые народы региона в конце концов восстали, перебив тех, кто сотрудничал со злыми сферами, и изгнав или уничтожив Глаз-Тиранов, которым не удалось спастись бегством.

Шади’ар: четыре племени Львов

Ала-мин, Брада-мин, Талу-мин и Сала-мин — четыре племени кочевых всадников, коллективно именующих себя Шади’ар. Известные прочим как Львы, эти гордые и свирепые люди считают своими суровые холмы к северу от Арнадена начиная с −500 ЛД. Это народ множества давних традиций, о многих из которых пойдёт речь здесь. Одно из заметных отличий между ними и жителями Калимшана — отношение к женщинам племени, которых они считают равными.

Каждое из четырёх племён считает себя единой семейной группой, где все члены связаны кровными или брачными узами. Внутри каждого племени существует ряд расширенных семей или кланов. В каждом племени насчитывается почти дюжина крупных родов, а самое большое из племён может похвастаться почти вдвое большим их числом. Разумеется, внутри каждого племени существуют и более мелкие семьи, но большинство из них со временем вступают в брак с более крупным кланом или заключают с ним союз. (Впрочем, некоторые остаются независимыми и яростно гордятся своей особой семейной идентичностью.) Каждое племя кочует по своей условно определённой территории к северу от городов Арнадена, перемещаясь со стадами к относительному укрытию предгорных пещер и лесных опушек зимой и странствуя вдоль и поперёк края в тёплое время года, ночуя в шатрах или под звёздами в самые жаркие летние ночи.

Эти люди выживают в каменистом, холмистом краю, разводя коз и выносливых горных баранов, используя их молоко, мясо и шерсть. Они также собирают овощи и клубни, растущие на каменистой почве, унося собранное с собой в странствиях. Они приправляют свою простую пищу травами, корой, оливками, финиками, мёдом, а также варят очень крепкий, резкий напиток из винограда, фиников и нескольких видов древесной коры. В этот напиток, называемый хадии, обычно добавляют козье молоко (которое почти мгновенно сворачивается), воду или — у немногих старейших, наиболее приверженных традициям Шади’ар — немного козьей или овечьей крови.

За теми предметами, которые Шади’ар не производят сами (в основном металлические инструменты и оружие, а также изделия из кожи), Шади’ар отправляются в города Арнадена, обычно весной. Там они покупают нужные товары, навещают живущих в городе дальних родственников, наслаждаются мягкой городской жизнью или продают нескольких жеребят. (Кони Шади’ар высоко ценятся по всему региону, идя за цену до 150% от обычной стоимости подобного животного.)

Кони Шади’ар

Шади’ар разводят и ездят на невысоких, крепких, уверенно ступающих лошадях, которым для процветания довольно высокой травы этого края (хотя многих балуют время от времени морковью, редиской или кольраби). Эти лошади эквивалентны лёгким боевым коням (см. том MONSTROUS MANUAL), но выносливее обычных (что даёт им +3 очка здоровья на каждую Кость Здоровья). Их обучают нести всадника в бой, и их трудно испугать. Эти благородные вьючные животные для племён — куда больше, чем просто скот. Они неотъемлемая часть культуры, глубоко любимая и переплетённая с историей и преданиями кочевников. Например, одна из легенд Шади’ар повествует о великом объездчике лошадей и воине, который обучал молодого жеребца неподалёку от Нагапотока к северу от Йхепа. Отряд работорговцев, числом около восьми человек, заметил одинокого всадника и попытался захватить и храброго воина, и его скакуна. Верхом на своём великолепном коне, почти неуязвимый Шади’ар сразил пятерых из них луком и копьём, но в итоге оставшиеся трое стащили его с седла.

Скакун воина, однако, не бросился прочь, несмотря на свою молодость и резкий запах пролитой крови вокруг. С почти человеческой яростью в больших влажных карих глазах жеребец набросился на работорговцев, убив одного ударом переднего копыта в голову и перебив хребет другому мощным ударом задних ног. Наконец воин расправился с последним из сражавшихся работорговцев, а затем прикончил и покалеченного.

В ту ночь воин вернулся в лагерь с восемью новыми лошадьми, мешком золота работорговцев и восемью человеческими головами, свисавшими с его копья. Воин восславил своего скакуна за спасение жизни, и молодой жеребец пронёс воина через множество побед в его жизни, а также стал отцом десятков жеребят, столь же храбрых и свирепых, как и он сам. Из этой истории юные наездники племён (а также чужаки, слышащие её) узнают, что любой враг, осмелившийся бросить вызов воину Шади’ар верхом на коне, встречает не одного смертоносного противника, а двух.

Обычаи

Племена Шади’ар — люди общительные и дружелюбные, если посчастливится — и хватит чести — заслужить их доверие. Мало кто из друзей будет стоять рядом столь же непреклонно, а при необходимости и столь же яростно, как воин Шади’ар. Однако важно понимать и соблюдать их обычаи, чтобы завоевать это доверие и дружбу.

Шади’ар — и мужчины, и женщины — носят свободные, мешковатые штаны или ниспадающие туники светлых тонов, называемые абами, а большинство надевает белые кеффии, чтобы уберечь шею и голову от палящего летнего солнца — последнее, что видят многие орки, гоблины или багбиры из разбойничьего отряда, это вереница воинов в белых уборах, несущихся с холмов, точно пена на гребне смертоносной волны Арнадена. Излюбленное оружие различается от племени к племени, но короткие луки, лёгкие копья и скимитары — распространённый выбор для конных воинов. Доспехи, если таковые вообще носят, лёгкие: проклёпанная кожа и небольшой щит обычно составляют самую тяжёлую защиту, какую воин Шади’ар готов носить сколько-нибудь долго.

Львы, конечно же, друг другу не чужие. Четыре племени кочуют каждое по своей традиционной территории, и каждое управляется независимо от прочих, но правитель каждого племени, старейшина-калийм, встречается со своими тремя собратьями раз в сезон. (Место каждой такой встречи, называемой Калиймат, определяется на предыдущей встрече.) На таких собраниях обсуждают передвижения гуманоидных племён или чудовищ в регионе, рождения, смерти, минувшие битвы, предлагаемые или требуемые товары для обмена, а также множество удивительных преданий из истории каждого племени, богатых эпическими сражениями и не менее эпической поэзией. Обмениваются лошадьми, козами и овцами, а многие юноши и девушки ищут вечернего развлечения или любви всей жизни среди собравшейся толпы. Несмотря на все различия племён, во время Калиймата подобные мелочи отбрасываются, и племена сходятся вместе как единый народ, каковым они себя и считают.

Любой Шади’ар, вне зависимости от племени, радушно встречает всех членов других племён, которых встречает, и приглашает их присоединиться к лагерю и насладиться гостеприимством племени. Когда семья, клан или племя принимает гостей из другого племени, этих гостей встречают по-царски. Забивают скот ради великого пиршества, приготовленного на ревущем костре, редкие специи втирают в мясо или бросают в огонь для аромата, в изобилии подают сладости из застывшего мёда, а также пьют немало хадии и других напитков. Рассказывают предания, читают стихи, а песни доблести и чести обоих племён поют далеко за полночь. Делается это не только ради того, чтобы гостям было хорошо, но и чтобы впечатлить их изобилием и щедростью хозяев. Иными словами, подобные празднества — своего рода тонкое состязание в первенстве. Это один из немногих способов, которым племена соперничают друг с другом, но в этом случае щедрость равнозначна чести.

При встрече с чужаками на землях Львов члены племени сперва выясняют цель путешествия пришельцев через Землю Львов, а также их конечный пункт назначения. Если Львов удовлетворяют полученные ответы, путникам обычно позволяют продолжить путь, хотя их предупреждают, что эти земли опасны для тех, кто неразумен и неосторожен. Лишь друзьям и союзникам с давними отношениями или доблестными деяниями за плечами устраивают пиры и празднества, как это принято между самими Львами. Это, пожалуй, наивысшая честь, какую Шади’ар могут оказать чужаку.

Если путники ведут себя грубо или враждебно, воины Львов обычно просто уезжают прочь, давая чужакам презумпцию сомнения в отношении чести. Чтобы поступить иначе, чужакам требуется проявить немалую агрессию. Из такой ситуации может возникнуть поединок, либо чужакам могут сказать, что им не рады на землях племени. Тогда им дают разумный срок, чтобы кратчайшим путём покинуть территорию племени, даже если для этого придётся вернуться туда, откуда они пришли.

Если только чужаки не работорговцы, не иные известные враги племён и не обнажили оружие первыми, Львы неохотно вступают в бой. Причина проста: как только начинается вооружённый конфликт, честь требует соблюдения определённых правил, что может привести к долгосрочным последствиям. (См. раздел «Правосудие и честь» ниже.) Если Шади’ар могут разобраться с чужаками иными способами, вопрос чести обычно даже не встаёт. Этим объясняется, почему многие путешественники по Земле Львов чувствуют, будто племена игнорируют их после первого контакта. Избегая чужаков, Шади’ар заодно избегают и попадания в долг чести перед этими чужаками.

Если воины Львов встречают чужаков, нуждающихся в помощи любого рода, они обязаны эту помощь оказать. См. притчу об Амраане выше — пример того, до какой степени гордые, честные сердца Шади’ар готовы довести однажды предложенную помощь.

Если каким-то чужакам (скажем, работорговцам под личиной) удастся обмануть воинов Львов, добиться позволения остаться, а затем предать доверие или гостеприимство Львов, честь племени требует, чтобы возмездие — вплоть до смерти всех предателей — было настойчиво добыто обесчещенным племенем. Если по какой-то причине возмездие невозможно, предатели становятся пожизненными врагами всех племён Земли Львов, поскольку обесчещенное племя сообщит об оскорблении на следующем Калиймате. Неотомщённое злодеяние чужаков ложится пятном на честь всех племён, и любое племя, которое находит и отмщает бесчестье, снимает это пятно со всех племён разом.

Тесно связана с правилами гостеприимства у Шади’ар и роль, которую в кочевой культуре играет дарение и принятие подарков. Внутри племён и между ними подарки свободно дарят и с радостью принимают по случаю дней рождения, помолвок, святых дней и многих других больших и малых поводов. От одного воина Львов другому подарок влечёт за собой долг чести, который несут с радостью.

Помимо особых дней, упомянутых выше, наиболее частый повод для подарка — встреча членов племени. Как у хозяина есть обязанности, так и у гостя есть свои обязательства. В частности, гость чтит хозяина, преподнося подарки. Они не обязательно должны быть значительной денежной ценности, но всегда даются в пределах возможностей гостя. Пока хозяин устраивает пиршество столь пышное, сколь позволяют его средства, гость чаще всего отвечает самым драгоценным подарком, какой может себе позволить.

Как это часто бывает у воинов-Львов, в вопросе подарков от чужаков действует иной свод правил. Как отмечено выше, подарки влекут за собой долг чести, и хотя Шади’ар не всегда распространяют свой кодекс чести на чужаков, принятие подарка от чужака несёт с собой узы чести, которые ни один воин Львов не осмелится проигнорировать. Проще говоря, если член племени принимает от чужака какой-либо подарок, помощь или содействие, этот Шади’ар — а значит, и его племя, и все племена — оказываются в долгу перед этим чужаком.

Ещё одна притча, которую рассказывают детям Шади’ар в поучение на этот счёт, повествует о воительнице-Льве, раненной при нападении зентийских чужаков на её племя. С крутого холма маги чужаков вызвали обвал, чтобы затруднить подъём и контратаку воинов Шади’ар. Одна из воительниц-Львов оказалась в ловушке под валуном, и зентийская магия принесла победу злодеям, оставив в живых к концу битвы лишь захваченную в ловушку воительницу.

Один из зентских магов предложил перенять обычай Шади’ар — оставлять одного врага в живых, чтобы он поведал о случившемся. Вместо того чтобы позволить злым чужакам освободить себя и тем самым оказаться перед ними в невероятном долгу чести, воительница-Львица покончила с собой, лёжа в ловушке под окровавленным камнем. Она знала, как знают все истинные Шади’ар, что долг чести перед тем (или теми), кто лишён чести, — двойное оскорбление, которое ни при каких обстоятельствах нельзя допустить.

Многим чужакам кажется странным, что суровые, скованные честью Шади’ар остаются столь открытыми к чужому религиозному выбору. Сами Львы почитают несколько сил самых разных философий, и тем не менее поклонение развращённого племени Сала-мин Бейлросу, Малару и Гарагосу никак не мешает его взаимодействию с прочими Шади’ар во время сезонных Калийматов и в иное время. Возможно, имея таких родственников, легче понять, как племена Львов ухитряются отделять честь человека от избранного им божества или силы.

Единственный аспект религиозной мысли, остающийся непостижимым для Шади’ар, — атеизм. Даже столь самодостаточный народ, как племена Львов, слишком хорошо знает о чудесах и знамениях, которые силы Торила даруют, чтобы уберечь их, сохранить их честь и бросить им вызов. Отрицать существование божественного для большинства воинов-Львов непостижимо. Возможно, это просто часть существования не только в политеистической культуре, но и в такой, где силы регулярно и явно вмешиваются в дела смертных. Отрицать очевидность существования подобных существ — всё равно что ослеплять себя перед чудесами мира. Такой человек обречён скитаться, потерянный, пока какой-нибудь великий зверь не положит конец его жалкому существованию.

Многое об отношении Шади’ар к чужакам уже было описано выше. Вкратце: племена Львов не ожидают, что чужаки поймут, а тем более будут жить по стандартам чести племён. Хотя они не считают чужаков автоматически злыми или бесчестными, они предпочитают воздерживаться от суждений. Короче говоря, Шади’ар не ждут от чужаков ничего, кроме отсутствия чести.

Если чужак узнаёт кодексы Шади’ар и следует им, либо от природы честен, воины Львов удивляются — хотя и не показывают этого. Они понимают, что в изнеженном мире, откуда, вероятно, родом чужаки, жизнь легка и от чести можно безопасно отказаться — они презирают подобную идею, но признают её существование. Поэтому обнаружение чужака с истинным чувством чести — приятный сюрприз, который они с удовольствием вознаграждают и ценят.

Четыре племени

Общие черты, изложенные выше, часто приводят к предположению, что все Львы одинаковы или что все они принадлежат к единой культуре, которая просто рассредоточилась, дабы облегчить выживание в суровом климате. В некоторой степени они не против, чтобы чужаки считали их таковыми, поскольку надеются, что представление о большей численности отпугнёт потенциальных противников. (Кроме того, им, в общем-то, мало дела до того, что думают чужаки.) Однако четыре племени, составляющие эту культуру, представляют собой весьма разношёрстную компанию.

Ала-мин (что переводится как «шёлковые клинки») следуют за предводительством Фаэрладина (ДН чл В13), сына недавно почившего Заластера. Это самое западное племя считает границами своей территории юго-восточные склоны хребта Омларандин, западные Расщеплённые горы и южную опушку Терновья, западный берег Терновья и города Минтар и Саэлмур. Ала-мин поддерживают дело добра и сражаются за него, поддерживая отдалённые связи с землями Эрлказара, эльфами Терновья и городом Саэлмур. (С тех пор как Минтар пал под властью сил Бейна, Ала-мин старательно избегают этого города.) Это племя закрепляет свои кеффии золотыми шнурами.

Ала-мин — крупнейшее племя Шади’ар: 23 крупных клана составляют большинство из примерно 8000 его членов. Ала-мин преданно следуют за Фаэрладином, как некогда следовали за его отцом.

Эти люди — самые открытые и терпимые из всех племён, отчасти благодаря своим вождям, а отчасти — благодаря сравнительно частым контактам с другими цивилизациями. Ала-мин пользуются уважением (и лёгким страхом) у жителей Эрлказара, уважением и восхищением — у немногих оставшихся в этом краю эльфов, и являются желанными союзниками сил Саэлмура, проповедующих, что война с Минтаром сейчас спасёт множество жизней в будущем. (Подробнее о бедах Минтара и веских причинах, по которым Ала-мин избегают этого города, см. в главе «Города Арнадена».) Ала-мин, как и все Шади’ар, держатся отчуждённо среди чужаков, но становятся на редкость общительны среди друзей и уважаемых, достойных доверия союзников.

В каком-то смысле именно Ала-мин породили один из самых известных стереотипов о племенах Львов. Многие полагают, что целые племена этих кочевников ездят верхом на гигантских рысях. Однако это не так: прокормить сотни этих хищников попросту невозможно. Тем не менее калим племени Ала-мин может призвать элитную кавалерию из шести-двадцати четырёх воинов, оседлавших этих огромных кошек. Во время войны этот отборный отряд сопровождает калима (а вернее, наоборот). В любом случае важно держать почтительную дистанцию между огромными кошками и лошадьми племени — в первую очередь для того, чтобы кошки не отвлекались от службы, а не по какой-то иной причине. Ала-мин торгуют с эльфами леса Мир, когда требуются рысьи детёныши для обучения (или когда взрослые кошки, которых в любом случае трудно разводить, не приносят достаточно большого потомства). В редких случаях особенно крупного помёта некоторых детёнышей даже отдают или дарят эльфам обратно.

Племя Ала-мин в первую очередь поклоняется Нобаниону, хотя богиня Шаресс становится всё популярнее среди молодёжи племени. Фаэрладин также чтит триаду Тира, Торма и Ильматера. Его личные убеждения и близость племени к Тетиру и Эрлказару, где почитание этой триады весьма распространено, во многом объясняют увлечение молодого калима этими божествами. Фаэрладин славится среди своего народа подвигами юных, авантюрных лет; соплеменники обожают хвастаться тем, как однажды он в одиночку одолел четырнадцать противников в трактирной драке.

Ни Фаэрладин, ни остальные Ала-мин не знают, что за смерть прежнего калима, Заластера, немногим менее двух лет назад в ответе банниты Минтара. Переодевшись простыми разбойниками или работорговцами, отряд баннитов на дальнем дозоре за пределами Минтара наткнулся на небольшую группу Ала-мин, промышлявших слишком близко к городу, и напал на них. Пока шёл бой, на месте оказался Заластер со своей личной охраной. Они отогнали «разбойников», убив нескольких и забрав их головы, но Ала-мин потеряли своего калима под клинками злодеев. Поскольку нападавшие были переодеты, Ала-мин не связали разбойников с силами самого Минтара — нападения бандитов и разбойничьих отрядов на Шади’ар случаются нередко. Узнай Фаэрладин правду, он отбросил бы осторожное нежелание племени связываться с Минтаром и, вероятно, примкнул бы со своим народом к силам добра, собирающимся в Саэлмуре и его окрестностях, ведь он не боится противостоять врагам.

Несколько лет назад, тогда ещё принц Фаэрладин объявил войну Зентариму после особенно жестокого нападения на Шади’ар. Зенты поначалу лишь посмеивались над угрозой примитивного воина, но дело подхватили все племена Шади’ар: множество зентских караванов пропало в суровых холмах, а многих «превосходящих» зентов оставили без головы — истекать кровью из перерезанных шей на тёмно-зелёную траву холмов. С тех пор Зентарим перенёс большую часть своей торговли на морские пути.

Фаэрладин — мужественно красивый мужчина, хотя жизнь, полная сражений против превосходящих сил и могущества, покрыла его шрамами и состарила раньше срока, несмотря на всё его мастерство. Его тёмные, почти чёрные глаза пронзительны и пугают чужаков. Глубокие, давно зажившие порезы пересекают естественные складки его смуглого лица и жилистого тела вдоль и поперёк. Крупные руки и длинные пальцы легко удерживают гриву коня, позволяя направлять скакуна с точностью бывалого наездника, хотя ездит он без узды. Его ноги столь же длинны и мускулисты, так что он вполне мог бы ездить без седла, но богато украшенное седло служит символом статуса, и он с гордостью восседает в нём.

Брада-мин (что переводится как «безмолвные клинки») возглавляет Ибрим (Зк чм В8), сын Талдута. Это племя обитает к востоку от Ала-мин, кочуя по землям от восточного берега Торнвоша вдоль южных и восточных окраин Зимнего леса до южного берега реки Уинтерклоук и побережья озера Нагаватер на севере, а также до западного берега реки Анкхапур и окраин леса Анк на юге. Это племя скрепляет свои куфии красными шнурами.

Брада-мин — самое малочисленное из незлых племён Львов, насчитывающее лишь около 5000 человек в тринадцати крупных кланах и множестве меньших семейных групп. Хотя они живут в непосредственном соседстве с двумя другими племенами Львов, делят общую границу с третьим, а также обитают к северу и востоку от вольного города Анкхапура, Брада-мин — самое самостоятельное и замкнутое из незлых племён Львов. Резкие со всеми чужаками, эти Львы относятся к личной, клановой и племенной чести серьёзнее, чем кто-либо другой. Поединки внутри племени происходят довольно часто, и Ибрима нередко призывают уладить распрю прежде, чем она перерастёт в кровопролитие — или, порой, в новое кровопролитие.

Брада-мин поддерживают отдалённые, но учтивые отношения со всеми прочими племенами Львов, поскольку их границы соприкасаются с границами всех трёх остальных. Из всех племён у Брада-мин теснее всего контакты с Сала-мин — злым племенем Львов, обитающим на севере, в самых южных руинах утраченного государства Татар. Брада-мин и Сала-мин активно торгуют друг с другом на протяжении всего года, поскольку у Сала-мин нет лёгкого доступа к городам Арнадена на юге. Отношения между этими двумя племенами всегда честны: ни одно из них не станет обманывать другое, рискуя собственной честью.

Прежде всего Брада-мин почитают элементальную владычицу воздуха Акади. Эта отчуждённая богиня, мягко говоря, идеально подходит замкнутым и сдержанным Брада-мин в качестве главного объекта поклонения. Как следствие, это племя Львов уделяет много внимания небу и присутствию, скорости и направлению ветра. Молясь Акади, члены племени часто поворачиваются лицом к ветру — «обращаются лицом к богине», как они это называют. Другим силам представители Брада-мин могут поклоняться и по отдельности, но без какой-либо организованной структуры, помимо тесной группы, собирающейся вместе для молитвы.

Известный своей неуёмной энергией, Ибрим с не меньшей радостью заботится о племени, чем управляется с тремя жёнами и семнадцатью детьми. Маги среди Львов редки, но мудрый Талдут отдал Ибрима в ученики к саэлмурранскому волшебнику после того, как его сын не раз проявил незаурядный дар отыскивать источники пресной воды под каменистой почвой. Ибрим подтвердил своё будущее место вождя племени, когда в одиночку разогнал небольшую стаю смещающих тварей, нападавших на стада племени.

Ибрим — мужчина средних лет с лысой макушкой, округлым животом и густыми, кустистыми бровями и усами. Его отец ещё жив, но давно отошёл от дел и с каждым днём становится всё толще, окружённый заботой десятков детей и внуков. Последняя из жён Талдута, мать Ибрима, умерла при родах, когда Ибрим был ещё мальчиком.

Талу-мин (что переводится как «грубые клинки» или «клинки трав») возглавляет Рамира (ХН жч В14), дочь Шоула. Это самое восточное племя воинов Шади’ар кочует от восточного берега реки Анкхапур и восточных окраин леса Анк на восток до Золотой дороги и на север до озера Нагаватер. Куфии этого племени, чёрные по цвету, обвязаны шнурами полуночно-синего оттенка.

Талу-мин — второе по величине племя, насчитывающее чуть более 6000 человек в семнадцати крупных кланах, доминирующих среди прочих семей. Под умелым, но непредсказуемым руководством Рамиры Талу-мин пользуются самой опасной репутацией среди всех незлых племён Львов. Если племя нуждается в чём-либо, Рамира вполне способна ограбить пару караванов, чтобы добыть необходимое — или хотя бы достаточно ценностей, чтобы выменять нужное. Если бы требовалось выбрать, какое из племён воинов Шади’ар скорее всего неожиданно обнажит сталь, выбор пал бы именно на Талу-мин. То, что один воин Талу-мин сочтёт превосходной шуткой, другой может воспринять как страшное оскорбление. Талу-мин порой хаотичны и непредсказуемы, но не злы.

Эти хаотичные Львы поддерживают прохладные отношения с большинством других народов округи. Талу-мин неплохо ладят с прочими племенами, несмотря на свою хаотичность, а также поддерживают дружелюбные отношения с одной из двух наций кентавров, кочующих по землям к востоку от Золотой дороги. Талу-мин и южные кентавры, называющие себя Золотыми Копытами, сходятся на том, что южный Нагафлоу определяет границу между их землями. Поэтому они хорошо ладят, встречаясь каждый год, чтобы торговать, пить, рассказывать байки и состязаться в скорости — лошади Шади’ар против самых быстрых кентавров. Северная же нация кентавров, Равнинники, напротив, утверждают, что земли Талу-мин к западу от Золотой дороги в прошлом Торила принадлежали им. Они давно добиваются их возвращения, но хаотичные Талу-мин наотрез отказывают.

Талу-мин довольно разборчивы в выборе городов для торговли. Хотя они и заходят ненадолго в Иннарлит, им не по душе суета и теснота этого торгового города (не говоря уже о запахе, который источает столь крупный город, особенно летом). Когда племя желает посетить поселение для торговли, оно обычно направляется либо в город Йхеп, либо в деревню Нагарр, в зависимости от времени года. Рамира за последние годы пристрастилась к морепродуктам, поэтому она год от года всё дольше задерживает племя лагерем у стен Йхепа. Из-за этого Талу-мин всё больше привыкают к образу жизни горожан, и тот хаос, которого можно было бы ожидать от большого числа буйных, гордых воинов в чужой среде, в последние годы заметно поутих.

Они полностью избегают деревню к северу от Иннарлита под названием Курш, поскольку между Талу-мин и наёмниками, нанятыми старостой деревни для её защиты, издавна тянется вражда. Талу-мин значительно превосходят наёмников числом, но Рамира удерживает своих наиболее горячих воинов от того, чтобы ворваться в деревню и вырезать всадников до последнего. Такой поступок, предупреждает старая калим, поднимет жителей деревни на защиту своих домов, а простые крестьяне — не цель племени. Рамира также тайно подозревает, что в сердце этой деревни угнездилось нечто злое, помимо самих наёмников. Но пока это зло не начнёт угрожать её племени напрямую, Рамира считает, что деревня — не её забота.

Поскольку племя хаотично по природе (хотя и верно следует за вождеством Рамиры), таковы же и его религиозные пристрастия. Рамира не отдаёт явного предпочтения какой-либо одной силе, молясь тому божеству, которое, по её мнению, лучше всего способно выполнить её просьбу. Племя в целом благоволит к хаотичной Шаресс и Бейлросу, владыке хаоса бурь.

Рамира — старейшая среди старших калимов, хотя точный свой возраст знает только она сама; когда кто-то достаточно дерзкий, чтобы затронуть эту тему, спрашивает её об этом, она всякий раз называет иное число. Глядя на неё, можно предположить и пятьдесят, и пятьсот лет. (Общаясь с чужаками, она обычно прячет лицо в складках куфии, что ещё больше затрудняет определение её возраста.) Стальные пряди седых волос выбиваются из-под чёрной ткани и падают на лоб, но золотисто-карие глаза остаются яркими и твёрдыми, и в них по-прежнему живёт немалая красота. Она не худощава, но и не полна — «крепкая» было бы точнее всего; даже дюжие мужчины её племени невольно вздрагивают, если она в гневе делает шаг в их сторону.

Старшего калима Сала-мин (что переводится как «окровавленные клинки») зовут Орблан (ЗЗ чм В17), сын Машры. Земли Сала-мин занимают участок, образованный горами Кловен и озером Глубокий Промыв на севере, Терновым лесом на юге и Зимним лесом на востоке. Это племя скрепляет куфии чёрными шнурами.

Племя насчитывает всего около 3000 человек, но обильные горные реки их земель дают им вдоволь пищи и питья, а также позволяют орошать небольшие участки под посевы. Пересечённая местность изолирует их от контактов с остальными: только племя Брада-мин регулярно поддерживает с ними связь. Ежегодная встреча проходит дружелюбно, несмотря на разницу во взглядах между племенами, ведь внутри семьи не ссорятся, даже если родство уже дальнее.

История племени Сала-мин трагична — она и по сей день вызывает слёзы у многих представителей других племён: Сала-мин пали с пути чести, развращённые жаждой крови полубога Гарагоса.

Столетия назад племя Сала-мин осаждали многочисленные враги, вторгшиеся в их земли с севера, из-за гор Кловен. Нежить и существа с причудливой, извращённой магической силой заняли часть древних руин, разбросанных по этой земле, и использовали эти руины как опорные пункты для войны против Сала-мин. Дело было в разгар лета, и прочие племена Шади’ар были рассеяны по своим необъятным землям — слишком далеко и слишком разрозненно, чтобы вовремя прийти на помощь Сала-мин. Магия злых существ прорывала ряды воинов-Львов на их быстрых скакунах, а подлые некроманты поднимали павших Львов, обращая их против собственных семей.

Тогдашняя калим племени, некая Сала бин Мин, впала в отчаяние под натиском зла. Её народ истреблялся, уничтожаемый извращёнными тварями и их злой магией, а прочие племена опоздали бы даже для того, чтобы отомстить за гибель племени Салы.

После одной особенно кровопролитной битвы Сала отошла в сторону, чтобы обдумать свои возможности. Племя проигрывало сражения одно за другим, но она не могла заставить себя приказать воинам бежать и отступить в более безопасные земли. (Шади’ар считают оставление родного дома врагу великим позором, и Сала знала, что её всадники скорее умрут, чем отступят.) Размышляя о судьбе своего племени, она забрела в небольшую долину среди новых руин — быть может, некогда бывших древним храмом.

Из этих поверженных камней раздался неземной, могучий голос, обратившийся к Сале. Она узнала слишком поздно, что это был голос Гарагоса Жнеца, бога битвы и жажды крови. Голос Жнеца шептал Сале о силе, могуществе и победе над врагами её племени. Он шептал, что может спасти её племя от истребления, что может сделать её имя бессмертным в истории племени и всех Шади’ар. Голос сулил победу и даже больше — если только Сала доверится ему, отдаст доверие племени в его руки. Голос обещал наполнить воинов-Львов духом силы и свирепости, которая посрамила бы даже прочие племена Шади’ар. Не видя для своего племени иного исхода, кроме гибели, Сала неразумно приняла предложение голоса и тем самым скрепила судьбу племени, порезав ладонь и позволив крови капнуть на камни того, что некогда было алтарём. Затем Сала покинула долину и вернулась с воинами, как было велено ей далее; они пришли в долину вместе с ней и все, как и она, порезали себя, обагрив камни кровью.

На следующий день, когда племя поднялось на битву с врагами, им было велено: с каждым убитым врагом выкрикивать имя своего нового благодетеля — Гарагоса. По мере того как день шёл своим чередом и всё больше крови проливалось во имя Жнеца, Гарагос коснулся своих почитателей силой кровожадности. По ходу битвы воины воспряли духом, затем сокрушили и обратили в бегство своих врагов-тварей, прогнав их прочь или глубоко под землю. В пылу победы племя переименовало себя в Сала-мин, в честь женщины, принёсшей им победу.

Гарагос сдержал свои обещания, как и Сала-мин — но себе на вечную беду. С того давнего лета Гарагос держит Сала-мин в своей власти, проповедуя беспощадную и бескомпромиссную войну против всех врагов племени. Племя выжило и одолело многих, кто желал уничтожения воинов-Львов, но это господство досталось ценой коллективной души племени. В результате Сала-мин — фигуры одновременно свирепые и трагические. Они отдали своё поклонение, свою честь и даже свои души, чтобы одолеть могущественного врага, но теперь знают, что заключили сделку не с честной стороной. Однако сделка была скреплена их кровью и честью, а и то, и другое требует соблюдения уговора любой ценой.

Все племена Шади’ар ценят честь, и некоторые из них восхваляют Сала-мин за то, что те держат данное некогда слово, несмотря на цену, — говорят эти воины, в этом и есть истинная честь. Впрочем, не все кочевники-Львы разделяют это мнение. Некоторые просто жалеют Сала-мин за цену, которую те заплатили, хотя никто не посоветовал бы нарушить уговор — это было бы бесчестьем почти немыслимым.

Чужакам следует помнить, что Сала-мин — поистине свирепые и жестокие воины. Кодекс чести племени строго — и исключительно — применяется к членам Шади’ар. Ни один поступок против чужаков не считается бесчестным, каким бы жестоким или несправедливым он ни был, а малейшее оскорбление со стороны чужака должно быть отмщено кровью — так велит Гарагос. Пожалуй, Земле Львов повезло, что столь кровожадные воины настолько удалены от городов Арнадена и живущих там изнеженных народов.

Орблан — высокий, худой и стремительный мужчина, хитроумно манипулирующий недовольными в своём племени, заставляя их подчиняться. Его с виду хрупкое тело скрывает недюжинную силу конечностей, тем более впечатляющую из-за молниеносной реакции и мастерских физических приёмов, позволяющих ему поражать врагов с точностью и болью. Разговаривая, он имеет привычку сужать глаза и заговорщицки оглядываться по сторонам, отчего выглядит подозрительным и настороженным. Он также любит выдержать холодную паузу перед тем, как заговорить, — словно знает нечто, неизвестное собеседнику, что, вероятно, и объясняет его успех в переубеждении окружающих.

Правосудие и честь Калимата

Большинство вопросов правосудия и чести решаются внутри отдельного племени. Только те дела, что не могут быть разрешены никаким иным путём, и те, что затрагивают несколько племён, передаются на рассмотрение сезонного Калимата. Правило мира не позволяет даже Сала-мин предпринимать прямые насильственные действия для возмещения обид, вынесенных на суд старших калимов. Когда стороны не могут договориться о том, как достойно уладить спор, в дело вступает Калимат.

Единственное исключение из насаждаемого Калиматом ненасилия — межплеменные распри и кровная вражда, требующие разрешения. Старшие калимы заседают в суде и выносят вердикты по делам, которые стороны не смогли разрешить самостоятельно. Такие приговоры просты, но часто суровы. В одном случае у члена племени Шади’ар, уличённого в краже у другой семьи, кинжалом отрубили по одному пальцу за каждую из четырёх украденных вещей. Каждый палец отрубал (а затем хранил и носил на шнурке на шее в качестве предупреждения потенциальным ворам) другой член пострадавшего клана. Поединки тоже не редкость, и поскольку преступление или бесчестье, повлёкшее за собой дуэль, должно быть достаточно тяжёлым, чтобы привлечь внимание старших калимов, большинство таких поединков — до смерти.

Для всех Шади’ар важнее всего две вещи: семья и честь. Пожалуй, важнейший из этих двух идеалов — семья, ведь бывают вопросы чести, не затрагивающие семью, но редко найдётся семейное дело, неразрывно не связанное с честью. Более того, любое событие — хорошее или дурное, честное или бесчестное, — затрагивающее одного члена племени, затрагивает каждого. Во многом это объясняется тем, что семья — включая тёток, дядьёв, свойственников и бесчисленных кузенов — обеспечивает сеть поддержки, на которую может рассчитывать любой из Шади’ар. Чужаки опаснее для кочевника, чем для оседлого жителя, поэтому способность доверять семье и опираться на неё становится ещё более важной. Это жизненное правило настолько всепроникающе у Львов, что действует даже поперёк племенных границ. Любые Шади’ар, даже участвующие в смертельной дуэли, где на кону честь обоих племён, развернутся и будут сражаться плечом к плечу, если на них нападут посторонние — даже благонамеренные стражники, констебли или иные чужаки, желающие лишь остановить поединок прежде, чем погибнет один из противников.

Признание важности семьи не умаляет важности чести. Для кочевника данное слово — нерушимая связь. Для Льва она не менее важна, чем сама жизнь! Если Шади’ар поклянётся провести вас через любую опасность до самой цели, она сделает это, даже если придётся нести вас на спине или пожертвовать собственной жизнью, лишь бы вы достигли цели.

Каждый Шади’ар знает, что личная честь каждого члена племени — это честь его семьи, клана, племени и всех Шади’ар в целом. Это значит, что любой проступок, совершённый Шади’ар (будь то против другого соплеменника или чужака — честь не делает такого различия), ложится пятном не только на честь отдельного человека, но и на честь всего племени. Если, к примеру, юный ловелас соблазняет замужнюю женщину, и оба они — Шади’ар, обе семьи оказываются обесчещены. Если родственники ловеласа узнают о его проступке раньше мужа женщины или её родни, они изгонят мужчину из племени, сделав его изгоем и заклеймив его лоб тем же тавром, каким метят скот племени или семьи, — либо же, проявив милосердие, просто убьют его. Точно так же семья женщины может принудить супругов к разводу, изгнать её так же, как описано выше, либо просто убить. Честь не знает предпочтений и должна быть удовлетворена всегда. Ни одна из семей не станет с радостью совершать то, что требуется для восстановления чести, но обе сделают то, что необходимо, — или рискуют навлечь на себя такое же наказание.

Одна из басен, которую рассказывают детям Шади’ар, чтобы научить их пониманию чести, звучит так. Отряд воинов Шади’ар наткнулся на лагерь путников на землях племени. Чужаки быстро предложили щедрую плату за право переночевать всего одну ночь. Поскольку странники были вежливы и извинялись за вторжение, вождь Львов по имени Амраан принял их предложение и поручился за безопасность лагеря, подарив в знак этого запасной шнур от своей куфии.

Ни те, ни другие не знали, что неподалёку промышляет банда кровожадных работорговцев. После того как всадники Амраана отъехали, работорговцы напали на лагерь путников под покровом тьмы. Мерзкие торговцы человеческими жизнями перебили стариков и надругались над женщинами. Уцелевших увели в рабство, а лагерь предали огню.

Отряд Амраана увидел зарево пожара в ночном небе и вернулся к месту событий. Обнаружив бойню, Амраан объявил, что честь требует смерти тех, кто совершил это чудовищное деяние, ведь он поклялся защищать путников. Отряд немедленно бросился в погоню за работорговцами — задача несложная даже ночью, поскольку те даже не пытались скрыть следы. Уже на рассвете Львы настигли работорговцев и атаковали караван, хотя врагов было почти втрое больше. Хуже того, среди работорговцев оказался младший маг, чьи заклинания дорого обошлись воинам-Львам.

К концу битвы в живых остались лишь Амраан и предводитель работорговцев. Увидев в глазах противника лишь смерть, подлый трус бросился на землю, моля о пощаде. Хотя кровь Амраана кипела от ярости при мысли о содеянном этими работорговцами, этими зверьми, честь требовала принять капитуляцию и сдачу противника. Амраан разоружил пленника, собрал вокруг себя уцелевших путников и передал последнего работорговца им, объяснив, что честь не позволяет ему самому казнить пленника.

Затем Амраан отдал уцелевшим всё, что он и его воины везли с собой: воду, еду и несколько целебных припарок. Вручая эти дары, он оплакивал понесённые путниками потери и предложил им всех шестерых лошадей Шади’ар, всё своё личное имущество, вечное покровительство и защиту всего своего племени на его землях, и даже собственную жизнь — в уплату долга чести перед путниками.

Как гласит финал сказания, эти благородные чужаки взяли себе лишь коней погибших Львов, пообещав, что Шади’ар, отдавшие жизни ради их спасения, будут почитаться, а сами кони и их потомки навеки останутся напоминанием о доблести и чести этих воинов. Благодарный и полный достоинства, Амраан оседлал коня, простился с путниками во второй и последний раз и ускакал в лучах утреннего солнца. Амраан позволил себе лишь едва заметную улыбку, услышав, как предводитель работорговцев сперва молит о пощаде, а затем кричит, когда путники вершат над ним расправу.

Эта басня учит, что данное слово почитается независимо от цены. Более того, хотя честь порой предписывает определённые поступки — например, принятие капитуляции даже у бесчестного врага, — честью нельзя манипулировать в собственных интересах. Честь — не настолько распространённое или низменное понятие, чтобы его пятнали те, кто не живёт по её истинным заветам.

Чужаков редко судят по тем же строгим меркам, что и самих Шади’ар. Пока Шади’ар не научатся доверять чужаку, соплеменники почти ожидают от него поведения без чести, если не откровенно бесчестного. Если Шади’ар предъявляет претензии особенно неумелому или задиристому чужаку, в большинстве случаев воин-Лев сообщает обидчику причину своего негодования и требует извинений (или иного подобающего возмещения), либо вызывает обидчика на поединок чести. Такие поединки обычно не бывают смертельными, а их условия заранее оговариваются сторонами и взаимно согласованным третейским судьёй.

Воительница Шади’ар заявляет о желании драться на дуэли, сняв куфию и бросив её к ногам обидчика. Этот жест часто сопровождается выкрикиванием перечня нанесённых обид и предложением скрестить клинки, если возмещение не будет предложено.

Деньги и торговля

Шади’ар по умолчанию пользуются калимшанской денежной системой (мс = унархи, см = декархи, эм = кентавры, зм = дантары, пм = килархи) при делах с калишитами или Арнадаром — городами к югу от их земель. Все города Арнадена чеканят собственную монету, но также принимают деньги калишитов, хотя обменный курс сильно колеблется. Между собой, и даже между племенами, воины-Львы предпочитают бартер. Валютой таких обменов могут служить домашний скот, лошади, продовольствие или пряности, товары, купленные в городах Арнадена, или любое их сочетание, устраивающее обе стороны.

Честь играет роль и здесь, как и во всех сторонах жизни племён Львов. Шади’ар никогда не обманывают друг друга — да и вообще никого — в торговых делах. Точно так же те, кто наделён мудростью, не пытаются обмануть воинов-Львов, ведь рискуют навлечь на себя не только гнев Шади’ар, но и репутацию бесчестного торговца, с которым впредь не станут иметь дела ни в одном из племён.

«Земля Львов столь же сурово прекрасна и неспокойна, как и населяющие её народы». — Ордил Хараунтан, придворный мудрец короля Анкхапура Джанола I

Неофициальные, не отмеченные на картах границы Земли Львов таковы: Арнаден на юге, государство Эрлказар и горы Омларандин на западе, берега озера Глубокий Промыв и реки Уинтерклоук на севере, и Золотые равнины (точнее, пересекающая их Золотая дорога) на востоке. Единообразен этот край лишь в одном — в отсутствии единообразия. Холмистая, каменистая, неровная местность господствует повсюду: от берегов Арнадена до предгорий гор Кловен на севере и гор Файрстип к югу от Иннарлита. Даже Золотые равнины мягко вздымаются и опадают, точно поверхность океана, колышущаяся под лодкой в тихий день. Холмы менее круты, но не менее высоки ближе к берегам Арнадена, однако становятся круче по мере продвижения на север. Если Золотые равнины — спокойное море, то земли в ста милях к северу от Арнадена — настоящий шторм. Редкие голые скальные обрывы, останцы и бутты придают суровую красоту северным землям. Такой пересечённый рельеф можно объяснить относительно частой сейсмической активностью в регионе. Мудрец Ордил Хараунтан назвал этот край «неспокойно-вулканическим». Последнее крупное извержение вулкана Амрок произошло семьдесят лет назад, и глухие подземные толчки, а также столбы дыма или пара, поднимающиеся из кратера, происходят нерегулярно, но достаточно часто, чтобы вызывать беспокойство. Сам Арнаден то и дело выбрасывает на поверхность газы во множестве мест, а грязевые ямы, горячие источники и испускающие газ фумаролы обычны по всему краю. Племена Львов давно выявили многие источники, опасные для питья из-за высокого содержания минералов, и избегают зловонных «вонючих котлов» с осторожностью, граничащей с суеверием. Мелкие толчки, то есть землетрясения, случаются достаточно часто, чтобы большинство местных жителей не обращали на них особого внимания. Такое беспечное отношение отчасти объясняется тем, что крупных землетрясений в этом краю не было уже более двух столетий.

Главная природная особенность, о которой должен помнить любой путешественник по Земле Львов, — это кочевые племена людей, называющих этот край своим домом. Они живут в гармонии с землёй, так что их можно было бы счесть частью самой природы, но, будучи людьми, они, естественно, опаснее всего прочего. Следует помнить, что эти мужчины и женщины принадлежат не к одному племени, хотя и считают себя единым народом, поэтому реагируют на чужаков или иных пришлых самым разным образом. (Подробнее см. раздел «Четыре племени» главы «Кочевые традиции».)

Возвращаясь к более обыденным природным особенностям: местность здесь крутая, реки — быстрые и глубокие, а броды редки и труднопроходимы для тяжело гружёных караванных повозок. Большинство существующих здесь троп в двухфутовой высоты траве достаточно широки лишь для одной лошади. (Львы передвигаются гуськом, если только не перегоняют отары овец и горных коз на свежее пастбище.) Прокладывая путь через густую, тёмно-зелёную львиную траву, разумно обматывать нижнюю часть ног и бабки лошадей слоями лёгкой ткани, чтобы уберечь их от порезов и возможного заражения. Некоторые скакуны противятся такой обмотке, но альтернатива хуже: замедление, слабость, возможная хромота или заражение, а также кровавый след на траве, который с лёгкостью выследит любой из здешних голодных хищников.

За пределами лесов дрова редки. Многие караваны везут собственные запасы этого жизненно важного топлива, хотя это уменьшает количество перевозимого груза. Племена Львов справляются с этой нехваткой, срезая высокую траву небольшими остро отточенными серпами (которые в бою наносят урон как кинжал), скручивая пучки травы вместе и давая им подсохнуть несколько дней, прежде чем бросить в вечерний костёр. Дети племени постарше также собирают конский навоз для сушки и последующего сжигания.

Путешественникам следует внимательно выбирать, из каких луж и источников пить в этом краю, поскольку часть выходящей на поверхность воды содержит столько минералов, что способна и вправду отравить или убить как человека, так и животное, если выпить её в достаточном количестве. Если вода имеет странный цвет или запах, либо земля рядом с водой имеет необычную окраску — не пейте её сами и не позволяйте пить скакунам или вьючным животным.

Лес Анк

Можно задаться вопросом, почему этот клочок леса всё ещё существует. Некогда он был частью Зимнего леса на севере, но со временем оказался отделён от своего более крупного собрата. Однако не только изоляция отличает лес Анк от прочих. Где-то в этом уединённом уголке леса покоится пара диких и мёртвых магических зон, причина возникновения которых неизвестна. Наиболее вероятной причиной считаются события Смутного времени, однако некоторые эльфийские предания говорят о сбоях заклинаний и искажённых магических последствиях задолго до тех дней, когда боги ступали по земле Фаэруна. Хотя зелёные и лунные эльфы леса не комментируют этот вопрос, некоторые человеческие мудрецы намекают, что причиной мог стать искажённый или неудавшийся мифал. Другие выдвигают мысль, что какое-то заклинание Высшей эльфийской магии пошло не так или было извращено бехолдерами во время Войн Тирана-Ока.

Какова бы ни была причина, эти зоны уникальны тем, что не привязаны к месту. Они словно вращаются и обращаются друг вокруг друга вокруг общей точки, дрейфуя через лес Анк. Точные измерения крайне затруднительны, но, по имеющимся данным, каждая зона составляет от трёх четвертей до одной мили в диаметре. Согласно тем же донесениям, они имеют круглую или сферическую форму, а расстояние между их ближайшими точками остаётся постоянным — четверть мили. Зоны бесцельно и беспорядочно блуждают со скоростью, примерно равной быстрому шагу человека. Известно, что зоны никогда не покидают лес, но словно отскакивают от его границ, подобно детскому мячику, ударившемуся о стену.

Подвижность этих странных магических зон — не единственная странность в лесу. Эти зоны — или некий иной источник — странным образом повлияли на природную жизнь леса. Деревья растут искривлёнными и перекрученными, плоды гниют прямо на ветвях, птицы либо не могут петь, либо рождаются с двумя парами крыльев, насекомые не жужжат, а визжат и кричат в полёте, а более крупные звери могут рождать альбиносов — или не рождать вовсе. Эльфы и прочие разумные существа леса кажутся не затронутыми этой странностью, этим проклятием, но сами эльфы отчаянно ищут причину как самих диких магических зон, так и странных явлений, которые те, судя по всему, вызывают в лесу.

Некоторые мудрецы предполагают, что река Анкхапур и само Сияющее море могут быть затронуты схожим образом — уже сейчас или в будущем.

Лес Чондал

Также известный как Сатирский лес, нынешний лес Чондал некогда охватывал территории, известные сегодня как Зимний лес, Терновый лес и лес Анк. Однако за прошедшие столетия пожары, изменения климата и растущее человеческое население с его неутолимой жаждой заготовки дров и строевого леса, а также расчистки земель под посевы и пастбища, сократили лес до его нынешних размеров. Тем не менее границы леса Чондал остаются неизменными уже несколько столетий благодаря присутствию в лесу эльфов. Лесные эльфы составляют большинство эльфийского населения леса Чондал, хотя золотые и лунные эльфы также находят там дом. После печально известного Исхода на Эвермит число эльфов сократилось, особенно за последние десятилетия. Большинство золотых и лунных эльфов отправились на Эвермит, но некоторые наиболее упорные из эльфов, такие как лесные эльфы, остаются здесь и по сей день, не желая покидать родной лес предков. Лишь время покажет, когда и эти эльфы поддадутся зову Исхода.

Даже когда последние из зелёных эльфов покинут эту чащу, лес Чондал не останется без защитников. Сатиры, кентавры, великаны, феи и многие другие лесные народы также зовут Сатирский лес своим домом. Не имея возможности опереться на могущество эльфов, эти народы — в особенности сатиры, кентавры, дриады и немногочисленные треанты леса — считают себя опорой обороны леса. В частности, кентавры и небольшое число лесных великанов заключили непрочный союз, чтобы отражать крупные вторжения. К счастью для них, люди, лишённые как единой цели, так и достаточных сил, пока не представляют серьёзной угрозы. Пока что довольно того, что сатиры патрулируют дорогу через лес, следя, чтобы караваны не задерживались в лесу надолго, — они пугают путников жуткими звуками, стуком копыт и прочими уловками; эти же приёмы поддерживают таинственную притягательность глубокого леса, питая суеверия и слухи. Помимо человеческой угрозы, кентаврам и великанам приходится отгонять военные отряды или добывающие пропитание шайки гноллов, обитающих на Золотых равнинах.

Вокруг леса Чондал ходит множество слухов. Некоторые полагают, что обитающие в лесу злые твари рыщут там не только в поисках пищи, дров или желания пограбить: якобы в его ветвях и листве скрыты потерянный город Рюсьен-Ксан, тайные сокровищницы, оставленные эльфами, источник, чьи воды дарят вечную молодость, и предполагаемый вход в чертоги Подземья. Другие слухи связывают недавнее исчезновение некоторых эльфов с сообщениями о присутствии наг в лесу Чондал. (Хорошо известный факт, что Нагафлоу берёт начало глубоко в лесу Чондал, лишь подпитывает этот слух.) Однако знатоки подобных существ полагают, что даже злому духу-наге не хватило бы ума и стойкости, чтобы безрассудно напасть на лесных эльфов в их же владениях. Вместо этого они предполагают, что причиной служит некий вождь — возможно, даже одна из редких тёмных наг, — стоящий за исчезновениями эльфов. За отсутствием подтверждения этого предположения эльфы со страхом гадают, чего же хочет от них этот таинственный предводитель, будь то тёмная нага или кто-то иной. Некоторые полагают, что пропавших эльфов ловят и продают караванам работорговцев, направляющимся по Золотой дороге на рынки Калимшана, но точно этого никто не знает.

Руины Эйеллура

Нынешний лес Чондал некогда служил южным форпостом одной из величайших эльфийских цивилизаций на лице Фаэруна — лесной эльфийской империи-государства Эйеллур. Хотя во времена своего расцвета, более 11 000 лет назад, лес Чондал охватывал значительно большие площади, сердце Эйеллура, как полагают, находилось именно в границах нынешнего леса Чондал.

Гибель Эйеллура и его сестринского государства — государства лунных эльфов Тирнитар (на месте нынешнего Тернового леса) — восходит к эпохе, известной эльфам как Войны Корон, и целиком лежит на совести дроу. Войны Корон стали самым мрачным временем для эльфов, когда гордыня и алчность возобладали над разумом, а давние обиды вспыхнули ненавистью и войной. (Подробнее см. дополнение к кампании «Кормантир» линейки ARCANE AGE™.)

От того, что люди привыкли называть словом «руины», в лесу Чондал сохранилось немногое. Однако на самом деле от Эйеллура осталось больше, чем полагает большинство человеческих исследователей, ведь они, как правило, не мыслят категориями эльфов: люди строят свои сооружения на земле и склонны считать, что так поступают все народы. Поэтому те люди, что искали руины Эйеллура, упускали их из виду, поскольку те находятся не под ногами, а над головой. Эйеллур был государством древесных эльфов. Эльфы с помощью магии безболезненно придавали деревьям форму домов, мостов и лестниц. Эта практика не только давала эльфам чувство тесной связи с самим лесом, но и обеспечивала им превосходный обзор леса и происходящего в нём внизу.

Разумеется, большая часть ценностей зелёных эльфов была утрачена или захвачена вторгшимися тёмными эльфами, но истории об обратном достаточно распространены, чтобы зажигать взгляды многих завсегдатаев тёмных трактиров и постоялых дворов по всему Фаэруну, слушающих рассказы о далёком Эйеллуре от бардов, которым посчастливилось выучить баллады об этой трагедии у самих эльфов. Те, кто отважится подняться в лесной полог в нужных местах, могут отыскать немало интересных предметов — как магических, так и обычных. Ниже описаны два из множества любопытных мест, которые можно найти среди руин, если проявить храбрость и посмотреть в нужном направлении.

Плетёное древо. Этот исполинский дуб высотой 250 футов и сто футов в обхвате, возможно, ровесник самого Эйеллура. Его ветви, судя по всему, невосприимчивы к болезням и последствиям преклонного возраста — дерево продолжает расти вверх и вширь. Своё название оно получило за огромное переплетение ветвей, побегов и листвы: проследить путь любой ветви можно лишь на несколько дюймов, прежде чем она перекрутится или переплетётся с другими. Эффект напоминает гигантское плетение — словно некий разум тщательно направлял рост каждой ветви на протяжении лет и столетий. Некоторые из тех, кому посчастливилось увидеть величие этого живого создания, сравнивают его с плетёными изделиями Кара-Тура, только в гигантском масштабе. Иные задаются вопросом, не является ли это произведение искусства результатом утраченного искусства эльфийской Высшей магии.

Предназначение Плетёного древа, помимо простой захватывающей эстетики, остаётся неизвестным. Дерево определяется как магическое, однако ни одного ценного предмета или иного признака цивилизации на нём или рядом с ним никогда не находили.

Падшее чудо. Ещё одна диковина Эйеллура — этот поваленный, окаменевший образец теневого дерева. Единственная сохранившаяся часть — участок на лесной подстилке около 80 футов в диаметре и почти 150 футов в длину. Этот полый ствол некогда служил домом для множества лесных эльфов. В его твёрдой, как камень, сердцевине вырезаны обеденные залы, спальни, то, что некогда было великой библиотекой (ныне пустой — неизвестно, была ли она опустошена самими эльфами или теми, кто повалил этого исполина), казармы или лазарет, а также несколько храмов — все выжженные и настолько осквернённые, что определить, какому божеству или силе они принадлежали, невозможно. Всё это представляет собой то, что люди назвали бы девятиэтажным зданием, лежащим на боку на лесной земле. Ни одной другой части — ни основания, ни кроны, — которая совпадала бы со сломанными концами Падшего чуда, так и не нашли. Откуда взялось это дерево, кто или что могло нанести ему столь тяжкие повреждения и когда началось окаменение — всё это остаётся загадкой.

Озеро Глубокий Промыв

Это крупное пресноводное озеро — самое большое и, безусловно, самое глубокое в регионе. В его водах в изобилии водятся форель, пресноводный гар и рыба помельче, которую местные называют «плоскушкой» — за широкое и плоское тело. Зимой из Глубокого Промыва также вылавливают немного осетра. Эту донную рыбу в пищу не употребляют (у неё слишком «тинистый» вкус), но икра самок считается местным деликатесом.

Глубокий Промыв — также дом для огромной драконьей черепахи, которая, судя по всему, предпочитает пресные воды этого озера. Некоторые полагают, что драконья черепаха когда-то поднялась вверх по Вилхонскому взморью, задержалась в озере для кормёжки, а когда попыталась уйти обратно, обнаружила, что слишком выросла, чтобы безопасно преодолеть более мелкие

…воды, что в конце концов возвращаются в Вилхонский залив. В городе Сурх, стоящем на северном берегу Глубокого Промыва, есть даже небольшая секта, чтущая это исполинское чудовище как божество.

Золотые равнины

Эта область обязана своим названием особой траве, что растёт только здесь. Кончики и края зелёных стеблей отливают золотисто-жёлтым, в отличие от насыщенно-зелёных трав, более привычных для остальной Земли Львов. Границы равнины — лес Чондал на востоке, Огнеструйные горы на юге, Золотая Дорога на западе и Сеспех на севере.

Хотя восточнейшее из племён львиных кочевников, Талу-мин, порой забредает так далеко на восток, они не единственные обитатели этих мест. К востоку от Золотой Дороги бродят со своими стадами несколько групп кентавров — одни пасут скот, другие взламывают мощными телами плотный дёрн, чтобы возделывать землю. Некоторые из племён также обмениваются сведениями или товарами с караванами, идущими по Золотой Дороге в Иннарлит и обратно. Караваны, везущие рабов этим путём, при поимке задерживаются кентаврами. Стычка может обернуться прямым требованием освободить рабов под угрозой смерти в бою, а может свестись к изматывающим набегам, обстрелам издалека и ночным засадам-налётам, если караван слишком хорошо защищён или располагает магией, с которой кентаврам не совладать в открытом бою.

Некоторые из наиболее хитрых работорговых караванов в последнее время сговорились с другим разумным народом, для которого Золотые равнины — родной дом: гноллами. Эти твари не пасут скот и не пашут землю — они грабят и разоряют. Караванный путь для таких племён — золотая жила, а открытая, холмистая местность не только позволяет гноллам в полной мере использовать их размашистый, размеренный бег, но и даёт превосходный обзор потенциальной добычи — как животной, так и разумной. Гноллы, нанятые караванщиками, редко путешествуют бок о бок с работорговцами (даже сами рабовладельцы не доверяют им настолько), но вместо этого несут дозор по флангам, не давая кентаврам добраться до драгоценного груза. Некоторые гноллы, пользуясь случаем, уводят кентавров подальше от Золотой Дороги, заманивая погоней за собой — обычно чтобы вернуть себе скот или припасы, которые сами же у кентавров и похитили.

Расколотые горы

Большая часть Фаэруна называет эту цепь зазубренных пиков западным окончанием Расколотых гор — так они прозваны за то, что рассечены надвое озером, известным как Глубокий Промыв. Местные жители называют горы к западу от Глубокого Промыва, уходящие в Землю Львов к северу от Торнвуда, Высокими Пиками. Эти вершины служат домом не только наёмной дружине «Крушители Щитов», состоящей из огров и холмовых великанов (её ведёт Коранан Расщепитель Дуба, огр исполинского роста и предельной живучести), но и отмечают северную границу владений одинокого племени порченых Львов — Сала-мин. Здесь же берут начало многочисленные ручьи и потоки, питающие реку Торнваш.

Многочисленные гоблиноидные кланы обитают в этих горах, но в последние годы некоторые из них начали переселяться на юг, в и без того опасный Торнвуд. Эта миграция подкрепляет слухи о существовании некоего свирепого неведомого чудовища в глубинах Высоких Пиков — достаточно сильного и злобного, чтобы изгонять целые гуманоидные кланы. Другое возможное объяснение переселения гуманоидов, о котором сообщают местные маги-прорицатели, — жестокая война против гуманоидов, которую вот уже несколько лет ведёт крупный отряд превосходно обученных дварфов. Если это так, дварфы, должно быть, добрались до гор через какой-то проход Подземья, поскольку ни в Земле Львов, ни в Вилхонском заливе никто не замечал, чтобы за последние века через их земли по поверхности прошли сотни, а то и тысячи дварфов. Возможно, дварфы пришли с юга — тогда это, вероятно, золотые дварфы.

Озеро Пара

Озеро получило своё название от облаков пара и испарений, которые оно почти непрерывно источает. Вулканическая активность под дном озера постоянно подогревает воду на много градусов выше температуры моря за Проливом Штормов — тем самым, аптly названным выходом озера в Сияющее море. Особенно заметные по утрам (и постоянные зимой), влажные облака тёплого пара сносятся к северному берегу озера господствующими южными ветрами. Из-за этого и без того жаркое и влажное лето в здешних краях становится почти невыносимым для чужаков. Местные попросту прекращают работу и закрывают лавки после полудня, чтобы переждать самые жаркие, самые тягостные часы дня. Рынки и лавки обычно открываются снова за час-два до заката и остаются открытыми до наступления ночи, а иногда и дольше.

Озеро Пара на деле — залив Сияющего моря. Его вода солона, хотя и менее, чем вода самого моря, по нескольким причинам. Первая кроется в Проливе Штормов, также называемом Сульдольфорским проливом. Этот узкий, коварный водный путь регулирует, сколько морской воды поступает в озеро. (Он же отчасти позволяет Сульдольфору удерживать хватку налогового контроля над торговлей между озером и морем.) Вторая причина в том, что в озеро впадает несколько пресноводных рек и бесчисленные подводные источники. В результате вода получается солоноватой, с высоким содержанием минералов, и пить её не рекомендуется. В самом деле, проглотить воду озера способно вызвать тяжёлое недомогание даже у самого здорового существа.

Озеро довольно мелкое — глубже 200 футов оно нигде не становится. Дно западной оконечности озера — по большей части устойчивый вулканический шельф, хотя пузырящиеся источники и газовые жерла на дне здесь тоже не редкость. Восточная же оконечность озера, особенно от Арнрока и далее к востоку, куда опаснее. Огромные фумаролы способны за считанные дни нарастить обширные минеральные отложения всего в нескольких футах или дюймах под поверхностью воды. К тому же подводные землетрясения или извержения лавы могут в любой момент разбить судно о скалистые берега. Наконец, в тёплых, богатых минералами восточных водах озера растёт особая разновидность коралла, что ещё больше осложняет судоходство.

Тёплые воды озера удивительным образом сказываются на водной флоре и фауне. Водоросли, моллюски и рыба вырастают до поразительных размеров. А существа, что питаются этими дарами озера, соответственно вырастают ещё крупнее. Огромные рыбоястребы парят над дневными водами в поисках 20-фунтового лосося или форели, чтобы отнести добычу в гнездо к голодным птенцам, а падальщики — зеленоватые чайки, которых местные зовут калатра, — вырастают до размеров гусей, обычных для северных водных путей. Последние своим размером словно ещё сильнее подпитывают раздражающую агрессивность по отношению к рыбакам и всем, у кого чайки подозревают наличие еды. Есть здесь и гигантские выдры, кормящиеся моллюсками и водорослями озера, — играя или защищая детёнышей, они способны опрокинуть небольшое судёнышко.

Существо, любимое всеми, кто ходит по морю, — дельфин, и озеро служит домом нескольким стаям блестяще-чёрных дельфинов Сияющего моря. Дельфины ежегодно заходят в озеро покормиться, хотя редко подплывают близко к берегу. Их визиты коротки, прежде чем они возвращаются в море. Чёрных дельфинов все, кому посчастливилось их увидеть, считают добрым знаком.

Некоторые обитатели озера — не просто досадная помеха. Гигантские хищные рыбы, огромные акулы, способные выносить солоноватую воду, и даже гигантские пиявки и рыбы-прилипалы, как известно, нападают на всех, кто оказался в воде. В самом деле, до захвата Минтара силами Бейна любимой забавой знати этого города-государства была охота на гигантских озёрных пиявок. Пиявок, вырастающих до размеров небольшой гребной лодки, приманивают к поверхности кровью или сырым мясом, брошенным в воду. Затем знатный охотник (или нанятый ловец пиявок) поражает добычу небольшим зазубренным гарпуном, и начинается долгая, яростная борьба не на жизнь, а на смерть. В Минтаре до захвата немалый почёт доставался тем из знати, кто на ежегодных рыболовных празднествах приносил самую крупную пиявку.

Озеро Пара — дом и для существ более опасных и куда более сказочных, чем любая акула (хотя в последние годы вылавливали и весьма внушительные экземпляры). Драконьи черепахи из Сияющего моря иногда заплывают в озеро, в морских пещерах вдоль его западного берега, по слухам, обитает жемчужный дракон, а очи глубин, чудовищные угри, морские львы и моркоты, по слухам, водятся в озере, поджидая неосторожных или неразумных. Никто не позволяет скоту бродить слишком близко к воде. Как и повсюду в Земле Львов, к Озеру Пара следует относиться с должным почтением.

Впрочем, озеро не лишено пользы для тех, кто живёт на его берегах. Многие из арнадарцев называют озеро Хлебной Корзиной Моря. Крупная рыба съедобна, хотя на вкус очень солона, если её как следует не промыть пресной водой или сильно не приправить, чтобы перебить вкус. Многие бедняки заходят на мелководье у берега, невзирая на опасности, чтобы собрать водоросли и ламинарию на корм скоту, а порой и себе. Раки вырастают до 10 фунтов, а гигантский краб, выловленный у берегов Анкхапура, порой весит свыше 30 фунтов! В водах озера в изобилии водятся мягкие, но прочные губки, за которыми охотятся знать и богачи со всего Фаэруна.

Прочая добыча озера ценится ещё выше губок. Таджани — вкусный моллюск, растущий только в Озере Пара, вероятно, благодаря сочетанию минерального состава воды и её тепла. Селение Йешпек на западном берегу озера содержит крупнейшие плантации таджани, но иные пытаются время от времени разорять эти плантации и увозить живые особи в другие части озера. Делают это потому, что ни один другой озёрный моллюск не обладает лёгким, совершенно несолёным, неповторимым вкусом таджани. Блюда (и рецепты) с таджани в этих краях весьма распространены, хотя чужаки (вроде жителей Глубоководья), успевшие пристраститься к этому моллюску, знают лишь горстку способов его приготовления. Рецепты таджани среди путешественников в эти края почти так же популярны, как и сам моллюск.

Ещё один ценный дар озера — жемчуг. Устрицы озера взращивают жемчуг с зеленоватым отливом. Оттенок меняется от года к году и от области к области в пределах озера. Городку Йхеп же досталось особое благо: легендарный алый жемчуг Йхепа. По некой неведомой причине, кроющейся в водах у берегов этого городка, местные устрицы выращивают жемчужины насыщенно-красного цвета — оттенок, чудесно оттеняющий рубин или прочие самоцветы.

Земли наг

Эта область лежит между Золотыми равнинами на востоке и Нагаватером и Нагафлоу на западе. Как нетрудно догадаться, область названа по населяющим её существам — нагам. Тёплый климат, судя по всему, приходится по нраву этому виду, и здесь, как считается, встречаются наги всех разновидностей.

Племя Львов, забредающее так далеко на восток, Талу-мин, порой вступает в контакт, если не в дружбу, с некоторыми местными нагами-стражами. Духи-наги предпочитают гнездиться под землёй — «чтобы держать своё зло подальше от дневного света», как говорят Талу-мин. Тем не менее духи-наги порой выползают из своих нор под камнями или в густом подлеске — быть может, чтобы подкрепить репутацию Земель наг как опасного места. Водяные наги, хоть и не злы по природе, в прошлом были склонны считать Талу-мин и их стада законной добычей, если те слишком приближались к водам Нагафлоу или Нагаватера в одиночку.

Кентавры Золотых равнин не заглядывают в эти края. Норы (и ловушки), которые устраивают некоторые наги, особенно опасны для длинных ног в остальном уверенно ступающих кентавров.

Кочевья Шади’ар

Термин «оседлое кочевье» может показаться нелепицей, однако все кочевники следуют устоявшимся, обычно давным-давно проложенным маршрутам своих перекочёвок — и племена Шади’ар не исключение. Каждое племя бродит по собственной территории и следует годовому кругу по своим землям.

Если не указано иное, племена Львов живут в больших ярко раскрашенных шатрах, что согревают их зимой и укрывают от зноя летом.

Западнейшее из племён Львов, Ала-мин, следует в целом по овальному маршруту через свои земли. В сырые зимние месяцы Ала-мин покидают открытые холмы и укрываются на южных опушках леса Торнвуд. Там они находят убежище себе и своим стадам от тяжёлых зимних ливней, обрушивающихся на эти края. Сам лес таит опасности, поэтому племя внимательно следит за тем, насколько глубоко заходит в чащу. К концу осени, с наступлением зимы, племя обычно находится в восточной оконечности своих владений, на берегах реки Торнваш. Оттуда они, как правило, идут вверх по течению к Торнвуду и постепенно движутся на запад вдоль опушки леса, пока с приходом весны не пересекут реку Минтар (сделать это нужно успеть до весеннего паводка, иначе стада рискуют утонуть) и не выйдут на открытые земли к северо-западу от Минтара. В прошлые годы они пополняли запасы в городке Кзелтер, но после захвата того Минтаром избегают его, как и всего, что связано с этим злом.

Дав стадам время нагулять жир на здешних травах и вывести новое поколение, племя поворачивает на юг и восток, пока времена года вновь не сменятся, и повторяет свой путь в обратном порядке.

Это племя Шади’ар следует более простому маршруту перекочёвки, чем западное племя Ала-мин. Воины и всадники этого племени проводят тёплые месяцы в южной части своих владений, у города Анкхапур (но не слишком близко к нему) и леса Анк. В более холодные, ненастные месяцы они перегоняют стада на северо-восток, в Змеиные Владения, к востоку от Зимнего Леса. Холодная погода держит многочисленных здешних змей вялыми, а обширный лес защищает от самых сильных бурь. Племя также по осени и по весне наведывается в селение Нагарр для торговли (продают или обменивают овец и коз на еду, инструменты или оружие).

Гордое, своенравное племя Талу-мин зимует на восточной стороне леса Анк, укрываясь от суровых зимних ветров. При этом племя не заходит в сам лес, даже в самые жестокие зимние бури. Им слишком хорошо известно о странном, искажающем воздействии этого леса, и они не желают иметь с ним никакого дела. Весной они уходят на юг, чтобы вести торговлю с оживлённым городком Йхеп, затем движутся на восток к Золотой Дороге, где поворачивают стада на север, пока не завидят город Ормпетарр. При необходимости они заходят в город и пополняют запасы, прежде чем вновь повернуть стада на юг, чтобы достичь опушек леса Анк до того, как зима укроет землю холодным, мокрым покрывалом.

Это порочное племя ныне кочевое лишь по названию. Сала-мин обосновались в руинах южнейшего Татхтара или в пещерах, приютившихся в предгорьях южных Расколотых гор. Эти люди почти осели на месте, обрабатывая холмистую, каменистую землю как умеют. Они поклоняются злому Гарагосу на открытом капище, которое называют Долиной Мстителя.

Их поселения состоят из расширенных семейных групп, как и у всех прочих племён, и каждые несколько недель кто-то из членов семьи отправляется в соседнее поселение, чтобы обменяться товарами или поделиться рассказами об орках, приходящих из гор или леса с набегами. Этим, по сути, и ограничиваются их странствия — не считая посещения Калиймата (см. главу «Кочевые традиции»).

Острова Арнадена

Островки и клочки суши то появляются, то исчезают в бурлящих, неспокойных водах Арнадена, но некоторые из них удерживаются над водой достаточно долго, чтобы на них закрепилась жизнь. Наиболее приметные из них описаны ниже.

Арнрок

Единственный действующий надводный вулкан в этих краях (никто не знает, сколько жерл и настоящих вулканов может скрываться на дне Озера Пара), дымящаяся кальдера Арнрока — ориентир, на который все смотрят с трепетом, гадая, когда же «Старина Дымок» изверг­нется снова.

Полурослики, что живут и возделывают землю (лучшую почву во всей округе) на склонах горы и ловят рыбу в водах вокруг вулканического острова, — единственные постоянные жители Арнрока. Старый договор, некогда навязанный сильным тогда Калимшаном всем городам на берегах Арнадена, оберегает Арнрок от военно-морских баз и прочих признаков чужого владения. Хины Арнрока состоят в родстве и принадлежат к кланам Броллак, Минстрелвиш и Раулигар. Последний из них также использует жар некоторых жерл Арнрока для литья меди. Все эти кланы сообща зовут себя Ам.

Единственные немалорослые жители острова — владелица и персонал «Медного Оленя», единственной здешней гостиницы и таверны. Заведением, расположенным в Сонной Лощине — неказистом скоплении постоялых дворов и небольших домов (ближайшем подобии городка на Арнроке), — заправляет человеческая жрица Суне, Белатра Киндл. Только это место готово принять к столу и других немалорослых гостей. Белатра держит полностью снаряжённый когг, способный при необходимости эвакуировать всех жителей острова, пришвартованным у причала на восточной стороне острова.

Сама кальдера уходит вглубь почти на милю и может похвастаться несколькими дымящимися фумаролами и газовыми жерлами. Если спросить, арны признают, что со времён последнего крупного извержения «Старины Дымка» прошло 70 лет, и он давно уже «задолжал» очередное.

Крепость Фелмера

Крепость Фелмера расположена в западной части Арнадена, недалеко от городка Йешпек. Издали или с берега она выглядит как настоящая крепость-замок. На деле же на острове нет никаких построек вовсе: его «стены» — просто склоны крутобокого потухшего вулкана, а «валы» — его внешние отроги.

Внутри потухшей кальдеры раскинулся пышный, зелёный сад, за которым ухаживают несколько жрецов (и жриц) Чонтеи. Эти простые люди не имеют ни сокровищ, ни имущества и прячутся в глубоких пещерах при появлении гостей. Крупнее веррика да нескольких гигантских рысей (для прореживания стад травоядных) на острове сегодня зверья не водится. Морские птицы, включая зеленоватых калатра, гнездятся высоко на прибрежных скалах в великом множестве.

Остров назван в честь искателя приключений давних времён, который укрылся здесь, спасаясь от преследователей. По одним версиям легенды, он умер здесь в одиночестве и забвении, и его призрак до сих пор бродит по острову. По другим — его приняли звери, научили жить с земли, и он стал первым здешним жрецом Чонтеи. Поскольку остров не располагает ни ресурсами, ни пригодной землёй за пределами крутобокой кальдеры, никто иной так и не удосужился здесь поселиться.

Наррут

Этот остров, расположенный в северо-западном углу Арнадена, лежит чуть севернее и восточнее своего острова-«сестры» Олодела и служит домом Балдованам — отряду наёмных воинов-купцов, которые также содержат на острове торговую морскую флотилию. 18 коггов флотилии ведут торговлю от Калимшана, вокруг Арнадена, до Лапалии и Ташалара. (Балдованы всей душой мечтают выследить и разгромить пиратов Алых Корсаров, которые, кажется, всегда на два шага впереди них.)

Около 260 «братьев» (в основном, но не исключительно, мужчин) составляют Балдованов, названных в честь своего основателя, шёлкового торговца Илдега Балдовара, скончавшегося от остановки сердца. Братья живут и ведут дела по всему Озеру Пара и в таких портах, как Альмрайвен, Урбет и Лашпул.

Сам Наррут — укреплённая штаб-квартира флотилии, закрытая для непрошеных гостей, не состоящих в братстве. На Нарруте есть и несколько совместных поместий, окружённых великолепными, тщательно ухоженными садами и топиариями.

Благодаря центральному положению и крепким укреплениям Балдованы устроили политический переворот минувшего десятилетия, приняв у себя съезд жрецов всех крупных и мелких вер региона по поводу повсеместного разграбления (а порой и сожжения) храмов Уокин после Смутного Времени. Это не только прославило имя флотилии среди всех верующих Арнадена, но и снискало Балдованам расположение и дружбу многих влиятельных духовенств региона. (Прелаты решили, что лучше всего уберечь ценности храмов уокинарок, вывезя их и охраняя сами строения, пока им не найдут применение. Большинство ценностей либо продали, либо заново освятили в честь других сил.)

Олодел

Олодел лежит чуть южнее и западнее Наррута, но эти две «сёстры» не могли бы быть более непохожими друг на друга. По Олоделу в изобилии рыщут дикие звери. Некогда он был частным охотничьим угодьем нескольких эксцентричных богатых калишитских купцов, выбившихся из низов. Эти люди каким-то образом раздобыли несколько чудовищ, порождающих мерзостей, — так называемых глубинных отпрысков — и поселили их на острове. Затем купцы принялись скармливать этим жутким тварям всевозможных опасных зверей — от тигров до су-монстров, мантикор и химер. Купцы имели обыкновение выезжать из своих укреплённых охотничьих домиков верхом на грифонах или гиппогрифах, чтобы охотиться и убивать созданий, порождённых глубинными отпрысками на острове. Они также брали плату с других богатых калишитов за право присоединиться к этим вылазкам.

Всё изменилось, когда один из купцов привёз на остров (то ли по своей воле, то ли по принуждению) отряд бехолдеров. Злобные глазные тираны быстро расправились с «владыками Олодела» и захватили остров себе. Разрушенные домики давно погибших владык ныне служат логовами бехолдерам. Похоже, бехолдерам нравится заманивать искателей приключений всё глубже в лабиринт ловушек и злобных тварей, который они создают, используя всё ещё живых глубинных отпрысков. Затем глазные тираны обирают трупы, забирая всё интересное из области магии, и скармливают незадачливых героев глубинным отпрыскам — если те раньше не достанутся другим чудовищам острова.

Талагат

Талагат лежит в Сульдольфорском проливе, также известном как Пролив Штормов. Этот пышный, густо заросший лесом остров традиционно используют контрабандисты и пираты, желающие встретиться и заключить сделки, обменяться товарами (или рабами), либо изредка сразиться в личной дуэли чести. На острове водится немало мелких, крадущихся тварей, множество змей, есть единственная стоянка, немногим больше поляны с отхожей канавой, да два железных кольца для якорей, вбитые в каменный курган у берега.

Головорезы — не единственное зло, что зовёт Талагат домом. По острову, как известно, по ночам бродит некое таинственное, пугающее присутствие. Рассказы о нём сильно расходятся, но их довольно, чтобы никто не задерживался здесь надолго. Те, кто всё же остаётся на ночь, чувствуют, будто за ними наблюдают. Затем бесхозное снаряжение начинает пропадать, те, кто может уснуть, мучаются жуткими кошмарами, а те, кто не может, видят призрачные видения, будто наступающие на них из темноты.

Никто не знает, что здесь, в своей обители, обитает последний маг-лорд Минтара Сардух, ныне лич, использующий древнюю магию и волшебных существ, чтобы не давать чужакам задерживаться на его островном доме надолго. Что ещё он спрятал в своём логове — какие тайные заклинания в позабытых гримуарах или могущественные магические предметы — неизвестно.

Опасный риф

Этот коварный, топящий суда коралловый массив залегает опасно близко к поверхности Арнадена в небольшом заливе между Йхепом и городом Пограничных Королевств Дерлуском. В самом коралле нет ничего необычного, но, как и всё живое в Арнадене, он растёт быстро — зачастую слишком быстро, чтобы капитаны и штурманы успевали за ним уследить. Во время свирепой зимней грозы судно легко может бросать ветром, и те, что оказались слишком близко к рифу, вполне могут разбиться о него. По меньшей мере дюжина кораблей полностью лишилась днища, проходя через эти воды. Те, кто приносит подношения Истишии и Амберли, судя по всему, увереннее ориентируются вокруг кораллов, но никакая сила не даёт никаких гарантий.

Риф назван за свой яростно-алый цвет. Каждые несколько лет набирают отряд крепких молодых людей, чтобы те жили на баржах всю весну и с помощью кирок, топоров и прочих инструментов расчищали залив для прохода мелкосидящих плоскодонных коггов, столь обычных на Арнадене.

Реки Земли Львов

Шесть значимых рек протекают через Землю Львов: Арран, Анкхапур, Минтар, Нагафлоу, Торнваш и Зимний Плащ. Есть, разумеется, и множество более мелких рек и ручьёв, и каждый из них важен для местной экологии, но все они — лишь притоки полудюжины водоёмов, описанных ниже.

Арран

Эта река берёт начало из двух истоков в глубине леса Чондал, течёт на северо-запад мимо городков Эбулдер (у слияния двух её ветвей) и форта Арран у Арранфорда (близ места, где северо-западная оконечность леса Чондал почти касается реки), и наконец впадает в Вилхонский залив.

Считается, что путь вверх по реке Арран к её истоку (или одному из них) — ключ к отысканию затерянного города Рюсьен-Ксан, что лежит где-то в глубочайших дебрях леса Чондал, где злобные твари поджидают, чтобы пожрать тех безрассудных, кто осмелится подойти слишком близко.

Анкхапур

Эта река берёт начало в самом сердце опасного, искажённого магией леса Анк, течёт мимо места давно исчезнувшего города-близнеца Анкхапура и поля битвы, в которое оно превратилось, а затем теряется в Озере Пара.

Мудрецы говорят, что битва бехолдеров, людей и эльфов, что разыгралась на южном берегу реки Анкхапур, высвободила в земле столько магии, что зарытые в ней неблагородные металлы за год превращаются в золото. Кроме того, любое растение, выросшее на этой почве, при употреблении в пищу якобы дарует малую толику магической силы. Разумеется, никто ещё не доказал этих утверждений, но странные эффекты неудивительны, если учесть искажённый магией источник реки — глубины леса Анк.

Минтар

Беря начало в тёмном Торнвуде, река Минтар течёт почти строго на юг, впадая в Озеро Пара, минуя удерживаемый Бейном город, в честь которого она названа. У реки крутые берега и стремительное течение, с немногими проходимыми бродами. Племя Ала-мин знает самые безопасные места для переправы, но никогда не делится этими сведениями свободно, особенно с чужаками или теми, кто не выказывает племени должного почтения.

До захвата силами зла Минтар был главным судостроительным центром на Озере Пара. Лесорубы валили деревья в Торнвуде, и брёвна волокли упряжками животных к реке, откуда они попросту сплавлялись вниз по течению к доковому округу Минтара. Сегодня же никому из Минтара не позволено заходить так далеко, как Торнвуд, вне «защиты» Телдорна Даркхоупа и его бейнитских войск. (См. главу «Города Арнадена» — там подробнее о захвате Минтара бейнитами.) В результате Анкхапур и несколько городов Пограничных Королевств пытаются перенять у Минтара его прежнее положение центра судостроения.

Нагафлоу

Река, известная по всей Земле Львов как Нагафлоу, берёт начало глубоко в сердце леса Чондал, где, по слухам, находится и место рождения существ, давших реке имя. Эти байки у костра, что рассказывают караванщики Золотой Дороги, повествуют о местах размножения наг: водяные наги — в верховьях реки, наги-стражи — в дуплах деревьев и прочих укрытиях, охраняющих подступы к истокам, а гнусные духи-наги — в подземных пещерах, что открывает течение реки. Мудрецы насмехаются над слухом о невиданном сотрудничестве этих трёх столь непохожих по нраву народов, необходимом для подобного замысла. Впрочем, они куда менее уверены насчёт другого слуха — будто беременная тёмная нага сумела обосноваться где-то у самого истока реки.

Как бы то ни было, ленивое течение реки пересекает Золотую Дорогу (там стоит остерегаться засад голодных водяных наг) и в конце концов впадает в Нагаватер. Северную же ветвь, вытекающую из Нагаватера и впадающую в Вилхонский залив у города Нимпет, также называют Нагафлоу.

Торнваш

Крупнейшая и самая мощная река региона обретает силу в многочисленных потоках, стекающих вместе с Расколотых гор и из глубочайших дебрей Зимнего Леса. Течение реки уносит её на юг, минуя и Зимний Лес, и тёмный Торнвуд, к самым воротам Анкхапура, Города Семи Холмов. Река орошает самую засушливую область Земли Львов, и по мере приближения к Анкхапуру немало садов и ферм отводят часть её щедрых вод для выращивания винограда, олив, яблок, груш и различных цитрусовых.

Мощь реки за тысячелетия её течения проточила глубокое русло и местами (обычно далеко к северу от Анкхапура, в неровной местности Земли Львов) обнажила пещеры и целые системы туннелей и гротов. Прорыты ли эти системы течением древней подземной реки или же неким разумным замыслом — остаётся загадкой. Подавляющее большинство стен пещер отполировано до гладкости, хотя и здесь способ, каким это было достигнуто, неизвестен. Племена Львов этой области — Брада-мин на восточном берегу и Ала-мин на западном — время от времени укрываются в этих пещерах во время непогоды или редких похолоданий, случающихся раз в несколько зим.

Зимний Плащ

Река Зимний Плащ вытекает из Нагаватера, проходит через тёмный, туманный Зимний Лес и впадает в Глубокий Промыв. Извилистое течение затрудняет судоходство, особенно вверх по реке, для крупных судов. Хотя течение не настолько сильно, чтобы грести или толкаться шестом против него на маленькой лодке было трудно, перемещение барж или иных крупных судов вверх по реке — упряжками животных с берега или иными, более чудесными способами — пока не доказало свою выгоду ни одной из крупных торговых флотилий. Пока это не станет выгодным, водный путь от Ормпетарра к Глубокому Промыву, через озеро Шалейн и к предгорьям Снежинковых гор через озеро Импреск, остаётся уделом одиночек-предпринимателей да искателей приключений.

Руины и потерянные города Арнадена

Не только леса хранят все утраченные тайны Земли Львов. Больше мест, достойных внимания, лежит вдоль берегов (и в глубинах) Арнадена. Некоторые эльфийские свитки, якобы найденные в Торнвуде, повествуют о затонувшем городе морских эльфов где-то в треугольнике, образованном Арнроком и городами Пограничных Королевств Дерлуском и Темасалтером.

Помимо ферм и небольших рыбацких деревушек, ютящихся у берегов Арнадена, здесь и там разбросаны омываемые волнами руины городов, некогда проигравших в политической и военной борьбе за господство в регионе. Чтобы не дать разбойникам или ещё более чудовищным созданиям заселить эти руины, города Арнадена разрушили их настолько, что о восстановлении или обитаемости не могло быть и речи. И всё же порой из полузасыпанных подвалов выползает или на остатки каменных причалов выбрасывает волной нечто странное. Среди названий этих утраченных ныне для Королевств городов и селений — Бремортха, Калагат, Далеост, Мейрпирт, Нуэль, Финдас, Талтер, Велбрат и исчезающий Залграм (который племена Львов зовут Иррам). Описанные ниже места (и народы) — лишь немногое из того, что может ждать исследователей.

В малоизвестной морской пещере у мыса между Саэлмуром и Анкхапуром обосновалась банда разбойников и пиратов. Лёгкий доступ к Арнадену и то, что Саэлмур больше занят Минтаром на западе, судя по всему, позволили этим головорезам закрепиться на северном берегу Озера Пара. Экипажи двух (а по иным сведениям — трёх) коггов состоят из беглых калимшанских рабов, скрывающихся преступников и тех, кто просто прячется от прошлого, которое не может забыть, или будущего, которому не может взглянуть в лицо. Все они хитры, дисциплинированы и хорошо вооружены.

Эти Алые Корсары, как они сами себя называют, возглавляются неким Кейном Звездощитом (Хаотично-Нейтральный человек-воин), человеком-воином с блестящим владением тактикой ближнего боя, едким языком, смертоносно быстрой саблей и ироничным чувством юмора. У этого светловолосого, кудрявого разбойника два главных помощника. Первый — поджарый, напористый, любящий выпить полурослик-воин по прозвищу Албрук Трёхпалый (Нейтральный полурослик-воин 8 уровня), который держит команду в узде. Вторая зовёт себя Ибрина (Зло-Нейтральная человек-плутовка-изобретатель 9 уровня), и она владеет мощной огненной магией, которой карает всякого, кто слишком заставляет команду трудиться ради добычи. Некоторые анкхапурские рыбаки также утверждают, будто видели, как один из кораблей Корсаров однажды звёздной ночью взмыл из воды и поднялся к небесам. Ещё одна странность, о которой сообщают из команд этих коггов, — огромные, серокожие двуногие твари с явной тягой к оружию на дымном порохе.

Эти руины лежат между устьем реки Анкхапур и городком Йхеп. Некогда этот город соперничал с Йхепом в жемчужной торговле, но череда бедствий менее чем за десятилетие обратила его в руины. Эти развалины, точнее их подвалы и подклети, в последнее время стали домом для небольшой группы жрецов Иячту Ксвима, служащих Кривой Руне — набирающей силу в регионе группировке власти. Они освятили небольшой храм в одном из глубочайших подвалов и, как известно, повелевают некоторым числом низшей нежити. Более могущественная, разумная нежить — возможно, настоящие члены Руны — также может скрываться под городом. Помимо этих сведений, о жрецах или их деятельности больше ничего не известно.

Змеиные Владения

Полоса равнин между Зимним Лесом на западе и Нагаватером на востоке получила у племени Львов Брада-мин название Змеиные Владения. Холмистая местность не может похвастать крупными наземными хищниками (хотя обычны крупные ястребы, кормящиеся роющими норы линдарами), да и добычи здесь для крупных хищников попросту не хватает. В результате мелкие животные, и хищники, и добыча, полностью освоили эту полосу равнин.

Из всех здешних тварей опасность для Львов или прочих людей представляют лишь многочисленные змеи. Холмистая, пересечённая местность даёт змеям множество укрытий, откуда те могут наброситься на добычу. Здесь водятся змеи всех видов — безобидные и ядовитые, гадюки и удавы (хотя удавы редко вырастают достаточно крупными, чтобы угрожать даже гному или полурослику). Некоторые из воинов Брада-мин (и мужчины, и женщины) весной бойко торгуют в городах Арнадена змеиными шкурами за деньги или нужные племени товары. Немногие из Брада-мин платят за такую охоту жизнью, но гибнет их недостаточно, чтобы отвадить от этого промысла, который с каждой весной лишь набирает обороты. После дубления змеиная кожа во многом заменяет обычную кожу.

Опаснейшая из всех здешних змей — плюющаяся змея, серпент тёмно-бурого или чёрного окраса со стреловидной головой.

Плюющаяся змея (1к4): КД 5; скорость 12; КЗ 4 + 2; THAC0 17; #Ат 2 (укус и плевок); Урон 1к3; ОсА впрыскиваемый яд или плевок ядом; Размер С (8 футов в длину); Мор средн. (9); Инт животное (1); Мвз Н; опыт 270.

Впрыскиваемый яд: укушенная жертва должна успешно спастись от яда со штрафом −1, иначе будет выведена из строя на 1к4 дня. Яд начинает действовать через 2к4 раунда. Плевок ядом: цель должна успешно спастись от яда, иначе будет ослеплена на 2к6 часов или до исцеления заклинаниями «нейтрализация яда» или «снятие слепоты и глухоты». Дальность плевка — 30 футов; целью может стать лишь одно существо. Если спасбросок провален, ослепление наступает немедленно.

Торнвуд

Попросту говоря, Торнвуд — самый опасный лесной массив в Земле Львов. Расположенный к северу от города Анкхапур и к югу от Расколотых гор, Торнвуд имел зловещую славу ещё до того, как гуманоидные племена из северных гор начали переселяться в этот лес, — и орки, и гоблиноиды нашли Торнвуд ничуть не лучше земель, которые покинули.

В Торнвуде в изобилии растут многочисленные опасные растения, среди них рвотное растение, удушающий плющ, (к счастью, немногочисленные) жёлтые мускусные плющи и шипомёты, в честь которых лес и назван. В этом опасном лесу обитает и несколько разумных видов растений: дерево-вешатель, обливиакс, удавки-лианы и редкий шамблер — назовём лишь некоторых. Причина столь злокачественного изобилия растительности в лесу остаётся для мудрецов неразгаданной тайной.

Наконец, неподтверждённые донесения о логове одного (или нескольких) бехолдеров в тёмных чащах Торнвуда — источник беспокойства как для старейшин-калиймов Львов, так и для правителей городов Арнадена.

Немногочисленные лесные эльфы, люди и полуэльфы-друиды, а также немногие энты, живущие в лесу, всё труднее удерживают растущее зло в границах леса. Эти существа самоотверженно борются со всё возрастающими трудностями, и некоторые обеспокоенные мудрецы гадают, сколько ещё они смогут удерживать этот заслон.

Зелёный Меч. Кое-какие таверные байки говорят о существовании мистической рощи глубоко в колючих зарослях и смертоносных растениях Торнвуда, где раз в год, век или даже десятилетие — в зависимости от рассказчика — из самой земли прорастает меч цвета травы. Всякий, кому хватит ума и удачи отыскать эту рощу, может вырвать меч и обратить его против зла — если окажется того достоин (а что именно делает кого-то достойным, по-прежнему остаётся предметом жарких споров). Единственная подсказка к местонахождению рощи — своеобразные листья в форме меча, растущие на растениях поблизости от Зелёного Меча.

Ваксалл Мертвящего Взора

Логово Ваксалла. В последние годы стали появляться сообщения о бехолдере — возможно, даже старшем сфероиде или бехолдере-маге, — устроившем логово в Торнвуде. Если этим сведениям верить, мудрец Ордил Хараунтан из Анкхапура полагает, что личность этого существа — Ваксалл Мертвящего Взора, хищное проклятие Земли Львов вот уже более 50 лет.

После Войн Глазных Тиранов 1500 лет назад, а затем и после уничтожения Кольца Глаз в Миеритине более 500 лет назад многие полагали, что власть бехолдеров сломлена навсегда. И действительно, так оно и было веками — пока не появился Ваксалл Мертвящего Взора, примерно на рубеже прошлого столетия. За прошедшие с тех пор десятилетия Ваксалл сплотил многие силы зла региона в рыхлый союз. Долгосрочная цель глазного тирана неизвестна, но её несложно предположить: восстановление культов бехолдеров в регионе и возвращение под свою власть земель, что некогда томились под смертоносным взором бехолдеров и их армий заколдованных и очарованных прислужников.

Знать, что логово мерзкого сфероида (или одно из них) находится в самом опасном лесу региона, и добраться до этого места целым и невредимым, чтобы пережить многочисленные хитроумные ловушки, засады и прислужников старшего сфероида, — совершенно разные вещи. Логово существа, по слухам, скрыто среди глубочайших зарослей терновника и смертоноснейших растений леса. Более того, вход в него якобы доступен лишь сверху, а над самим входом нет ничего, за что можно было бы зацепиться, чтобы спуститься. Использование способности своей расы к полёту — лишь первое препятствие для тех, кто решится встретиться с глазным тираном в его логове. Несколько лесных эльфов пытались отыскать иной вход, но никто из них не вернулся.

Руины Тарнитара. Современница своей восточной соседки, Тарнитар была державой, где преобладали лунные эльфы, — по крайней мере, часть её земель лежала в пределах нынешнего Торнвуда. Большая часть чудес этой страны была утрачена, когда дроу напали на Тарнитар и Эйеллур и уничтожили оба государства, пока союзники тёмных эльфов на Севере сражались против союзников лунных и зелёных эльфов.

Жестокость тактики, применённой дроу в этих нападениях на других эльфов, потрясла и ужаснула всех, кто слышал эти рассказы. В Тарнитаре некоторые предания даже повествуют о том, как тёмные эльфы поджигали лес (деяние отвратительное, преступное и шокирующее даже для эльфов во время войны!) в тех местах, где оборона лунных эльфов оказывалась слишком крепка. Для Тарнитара это стало роковым. И наземные, и древесные жилища этой страны были стойки к огню, но не неуязвимы для него — особенно для магического пламени. Тарнитар горел, лунные эльфы гибли, а сердца тёмных эльфов в тот страшный день становились ещё темнее.

В результате от Тарнитара сегодня почти ничего не осталось. Однако, как водится, ходят слухи об огромных сокровищницах золота и самоцветов, припрятанных то ли проигравшими, то ли победителями. Тем, кому очень повезёт, может посчастливиться отыскать сокрытые веками оружейные с Высокой Магией, полные зачарованных эльфийских доспехов и клинков. Удачливые и воодушевлённые волшебники могут откопать огнеупорные гримуары тайных знаний. Пока эти и другие сокровища не найдены, лишь воображение ограничивает возможности тех, кто достаточно храбр или безрассуден, чтобы попытать здесь удачи.

Зимний Лес

Пышная растительность Зимнего Леса не пропускает большую часть солнечного света к лесной подстилке. Прохладный, похожий на росу туман почти постоянно висит над землёй в этом лесу большую часть дней. Издали этот туман может напоминать свежевыпавший снег — редкое зрелище в здешнем климате, — что и дало лесу его климатически противоречивое название.

Лесные эльфы Зимнего Леса издавна живут в укромных пределах покрова его ветвей и льнущих туманов, но их давние враги орки также обосновались здесь на века. Раздор между народами постоянен, хотя по большей части в наши дни сводится к встречам патрулей обеих сторон на общей границе между их владениями.

Влажный воздух в лесу в последнее время позволил обосноваться здесь и племени плесневиков. Это вызвало у местных орков — клана Белой Руки — ещё большую враждебность, поскольку плесневики заняли часть орочьих земель. Эта непрекращающаяся партизанская война делает Зимний Лес очень опасным местом для путешествий, поскольку ни одна из сторон не слишком разборчива в выборе целей. Большая часть этого конфликта разворачивается в северных областях леса. Эльфы рады передышке от орочьих набегов, но всё ещё пытаются разобраться в странном образе мышления плесневиков достаточно, чтобы наладить с ними официальные отношения.

Пожалуй, самая грозная опасность в этом лесу носит имя Фойлсандер — зелёный дракон неопределённого возраста и пола. Фойлсандер зовёт южную часть леса своим домом вот уже несколько десятилетий, и по меньшей мере три отряда искателей приключений так и не вернулись из охоты на этого зверя.

Следующая глава: «Города Арнадена» →