← Оглавление

Древнее прошлое

Эры минувшей славы

«Пытаться установить точную истину о событиях далёкого прошлого зачастую так же надёжно, как предсказывать будущее. Никогда нельзя быть до конца уверенным в фактах, никогда не знаешь заранее, что найдёшь, а в конечном счёте мало кто по-настоящему заботится о том, чтобы вознаградить тебя или хотя бы похвалить за результат — не говоря уже о той доле усилий, что требуется для его достижения».

— лорд Маскар Уондс из Глубоководья

Калимшан больше, чем любая иная цивилизованная страна Фаэруна, не раз переживал взлёты и падения своей славы на протяжении веков. По возрасту земли пашей остаются центром цивилизации уже более шести тысяч лет, и их величайшие эпохи давно миновали ещё до того, как гордый Кормир впервые поднял знамёна Пурпурного Дракона. Учитывая временны́е рамки, охватываемые этой страной и её империями, необходимо взглянуть на общую картину, не увязая в частностях.

Эпохи ранней человеческой калишитской цивилизации были романтизированы и превратились в легенды. Человеческие племена были в лучшем случае варварами, а технологический прогресс в оружии сводился к переходу от камней к дубинам, а затем к остро отточенным камням, привязанным к дубинам — так появились топоры. Человеческие племена вели непрестанные войны друг с другом за охотничьи угодья и территорию на пышных пастбищах к югу от гор. В западных лесах они сталкивались с небольшими эльфийскими поселениями; людей куда больше пугала магия, которой владели эльфы, чем радовало соседство с ними — и эльфов такое положение вполне устраивало.

Четырнадцать тысяч лет назад племенные варварские кланы жили в мире, неузнаваемом для любого нынешнего уроженца Земель Сияния. Великий лес Келтормир простирался от Чаши Богов (древнее название впадины между двумя горными хребтами, ныне известной как Амн) до самого моря. Прерывался он лишь высокими зубчатыми пиками — Копьями Богов, что вонзались в небо и в море (ныне известными как Звёздные Шпили), — да пугающими и неумолимыми Марширующими горами, тогда звавшимися Драконьей Стеной.

В лесу жили эльфы и великаны, боровшиеся за господство над лесными землями. Оба народа создавали собственные империи. К несчастью, их войны разбудили великое зло, правившее с небес, — драконов! Хотя эльфы выигрывали немало битв со своими чешуйчатыми врагами, лесам везло меньше — деревья горели, точно пропитанные маслом факелы, когда разгоралась битва. Всё это время люди искали своё место в мире — и нашли его в укрытии. Пещеры и крохотные горные долины давали убежище от всех чудовищ, что легко могли истребить человечество. Но с приходом огненных бедствий людям пришлось стать смелее — или умереть, оказавшись в ловушке пещер посреди бушующих огненных бурь, выжигающих воздух из лёгких.

Пока эльфы, драконы и великаны почти четыре тысячелетия воевали друг с другом или между собой, люди учились — либо у них, либо избегая их. Некоторые люди попадали под власть таких жестоких созданий, как Ксаксатарт Каратель, красный змей огромной силы и величины, — пока дракон не погиб от руки эльфа Тетира Драконоборца, освободив их. Леса местами уступали место полянам и лугам, где люди могли строить жилища в относительном спокойствии и издалека замечать приближение врага, но при этом всё же успевать укрыться в пещерах или за линией леса, когда нападали эльфы, великаны или драконы. Люди научились выращивать урожай на этих полянах, и необходимость ухаживать за посевами постепенно положила конец их кочевому существованию охотников и собирателей.

К востоку эльфы и леса также господствовали над ландшафтом в те дни. Великая южная эльфийская держава Илитиир и менее значительные современные ей государства Сьорпиир, Оришаар, Эйеллур и Тхарнитаар — все они заселили земли, раскинувшиеся вокруг Озера Пара и восточного залива Сияющего моря. Неистовое разрушение Войн Корон и последовавшее Нисхождение дроу привели к гибели всех этих держав, а вместе с ними и Келтормира.

Примерно в то же время, что и Войны Корон, дварфийские царства росли из своих твердынь в Бхаэриндене, распространяясь колониальными владениями под землями южного Фаэруна. К -8100 ЛД дварфийские короли восьми из глубинных царств объединились, создав великую империю Шанатар под властью единого короля, восседавшего на Троне Драконьего Черепа в Чертоге Светлой Секиры (примерно в миле под Келтаром).

В течение последующих ста пятидесяти лет дварфы и эльфы установили торговлю между Шанатаром и Тетиром, лесом Дартиир и Вирмвудом (остатками Келтормира). Веками дварфы и эльфы жили в мире, ибо держались порознь — в своих подземных твердынях и лесных владениях.

Всё это время люди тоже жили в мире с другими народами, поскольку продолжали их избегать. Прочие силы превосходили их и могуществом, и знаниями, и уединение исконных людей отчасти объяснялось страхом порабощения. На деле людям почти нечего было опасаться со стороны иных разумных народов этих земель в этом отношении, но их порабощение уже маячило на горизонте — и явилось оно с приходом стихийных существ, ищущих отмщения за собственное многовековое рабство.

Историки, возможно, никогда не смогут с полной уверенностью установить происхождение джен или причины их появления в Фаэруне, но, придя сюда, они навсегда оставили свой след на этом континенте. Примерно за 7800 лет до того, как в Корманторе был установлен Стоячий Камень, в область нынешнего Калимпорта прибыла огромная сила джиннов, их слуг и рабов. Летописи запутали вопрос о том, кому именно изначально принадлежало имя «джен», и теперь оно собирательно обозначает переселенцев Великого Пришествия. Хотя это порождает некоторую путаницу среди мудрецов, пытающихся проследить происхождение человечества, к джен в равной мере относятся сами джинны, джанны, немногочисленные мариды, а также их рабы-полурослики и рабы-люди. То, что правящим народом зарождавшейся империи были именно джинны, возможно, объясняет, почему производное собирательное название закрепилось и за ними, и за теми, кем они правили.

Неизвестно, явились ли джен с Стихийного плана Воздуха или из некоего иного промежуточного места. Некоторые теоретики из Пламенных земель Закхары и учёные мужи Крепости Герольдов полагают, что Великое Пришествие могло быть временны́м порталом, открытым из Закхары. Эти выводы основаны на некоторых свидетельствах, связывающих ранние калишитские стили одежды, зодчества и искусства со сходными стилями Закхары примерно пятьсот лет назад. Рабы-джен были ниже ростом и не столь широкоплечи, как рослые исконные жители земель Калимшана, а их кожа была смуглее, чем у местных людей. Эти факты также как будто подтверждают версию о переселении из места, подобного Закхаре, чьи уроженцы во многом схожи по этим этнографическим признакам.

Причина Великого Пришествия всегда оставалась загадкой. Джинн Калим никогда не записывал причин, по которым привёл сюда свой народ, и прочие джинны того царства также не говорили об этом. Легенда, бытующая среди рабских сословий джен, повествует о других мирах, по которым они странствовали. В тех мирах великий владыка-джинн освободил себя и других представителей своего рода из магического рабства у волшебников и бежал. В отместку за собственное рабство джинны теперь порабощали смертных, хотя, похоже, ограничивались народами, слабыми в магии и в военном деле. Чтобы избежать нового пленения, Калим увёл своих сородичей-джиннов прочь и с помощью артефактов сотворил великие заклятья, что привели их в другой мир — Фаэрун.

Появление джен ознаменовало конец свободы исконных племён и начало того, чему предстояло вырасти в одну из величайших империй, какие когда-либо видел Фаэрун. Всего за несколько месяцев после прибытия джен возвели свои первые города; Империя Калим зародилась ещё до того, как истёк их первый год на Фаэруне.

На протяжении тысячи лет великий владыка-джинн Калим гнал вперёд своих слуг-джиннов и смертных рабов, возводя первую по-настоящему человеческую цивилизацию на землях будущего Побережья Меча. Джинны быстро установили границы своей империи, расчистив от леса земли к югу и западу от Марширующих гор. Это вытеснило многих великанов и нескольких драконов на север или восток, а сочетание дальнейшей вырубки лесов в регионе и вторжения новых врагов в исконные земли эльфов разгневало Тель’Кессир. Дварфы сохраняли нейтралитет, но лишь потому, что их подземные владения марш джиннов к власти не затронул.

К -6690 ЛД джинн-владыка Калим заключил соглашение с эльфами и драконами и закрепил свои границы на тогдашнем рубеже. Неизвестно точно, какие силы или угрозы пришлось применить, чтобы остановить неудержимого, казалось бы, джинна-владыку в его завоеваниях, но, судя по всему, они оказались достаточно грозными, чтобы обуздать его немалые амбиции. Многие эльфийские историки полагают, что Верховные маги Тетира или леса Дартиир призвали на помощь Высокую Магию, тогда как дварфы Великого Разлома говорят о сказочных дварфийских артефактах, выкованных исключительно для борьбы с джиннами. Как бы то ни было, кто бы ни остановил поход Калима, Империя Калим в те времена простиралась от южных берегов нынешней реки Агис до западных склонов восточных гор (ныне — гор Алимир) — границы, в точности совпадающие с нынешней территорией Калимшана.

Вскоре после достижения перемирия с эльфами и дварфами Калим попытался сгладить их остававшуюся неприязнь, направив свои армии в горы, чтобы очистить их от великанов и истребить всех драконов. Хотя эльфы и дварфы были рады тому, что ни один дракон не селился в этих горах ещё около шести тысяч лет, военные действия джиннов против великанов вновь вытеснили тех на земли эльфов и дварфов. В результате дварфы и великаны в этом регионе вели нескончаемую войну около тысячи лет, пока одна из сторон наконец не одержала победу.

Это внезапное прекращение экспансионистской политики Калима не пришлось по нраву некоторым из его более могущественных союзников-джиннов, и часть из них откололась, попытавшись создать собственные владения. Великий марид Аджу и его последователи заявили права на земли к востоку от Империи Калим — от дельты лесных рек до гор к востоку от этой дельты. Некоторое время Калим был отвлечён войной в горах против великанов и драконов и не заметил измены Аджу. К тому времени, когда великий джинн-полководец вернулся в свою столицу — Калимпорт, — на прибрежном мысу над речными дельтами его восточных рубежей уже был основан город Аджутал. Калим настолько устыдился того, что его далеко идущее имперское строительство было сорвано другими народами, что не собирался мириться ни с внутренними раздорами, ни с потерей ещё большей территории. Он немедленно выступил, чтобы покарать Аджу за это оскорбление и вновь объединить весь край под своей безраздельной властью.

Паровые Схватки джинна-владыки Калима и великого марида Аджу и их армий длились всего несколько лет, но их последствия и число жертв были чудовищны. В горах Алимир магическое пленение или убийство двух старших военачальников Аджу — маридов Хаджа и Луара — как считается, породило каскадные горные водопады и реку, названные их именами.

Конец Мятежа Аджухутала

…Маридфлоу. Река, берущая начало в горах Алимир, всегда звалась Маридфлоу, а Водопад Хаджлуара сегодня, из-за долгого искажения произношения, превратился в Лазурный Водопад.

После шести лет войны между армиями этих стихийных духов воздуха и воды войска Калима так и не смогли подступить к столице маридов Аджухуталу и взять её штурмом. Недовольный раздором, зревшим среди его собственных рабов и союзников из-за той свободы, какой, как они видели, пользовался народ Аджуу, Калим поставил всё на последний, отчаянный ход. Он бросил в бой своих союзников-дао вкупе с артефактами, что некогда привели их всех в Фаэрун, дабы вызвать великое заклятие, способное уничтожить его врагов. В результате этого заклинания истинной силы у самого подножия мыса, на котором стоял Аджухутал, началось чудовищное землетрясение и обрушилось на город, разбив вдребезги и его, и утёс, и увлекая всё в море. Но в своём рвении Калим позволил последствиям этого события, позже названного Разломом, распространиться дальше, чем он рассчитывал: там, где некогда берег тянулся почти прямой линией от устья Реки Льда до пиков Алимир, землетрясение Калима разорвало землю на 30 и более миль вглубь суши вдоль рек и придвинуло море к его нынешней береговой линии. Так, убив свою противницу и всех, кто стоял с ней плечом к плечу, он заодно уничтожил сотни миль собственной империи.

Разлом заставил Сияющее море хлынуть внутрь и заполнить до уровня моря земли, отныне открытые его водам. Там, где Маридфлоу некогда впадала в мирную долину и неспешно вилась к побережью, она теперь сократилась до трети прежней длины и резко впадала в залив; более южная долина, лежавшая ближе к побережью, также оказалась залита морской водой, которая хлынула прямо к подножию гор Алимир. Там, где некогда гордо возвышался над поймой к западу город Аджухутал, затопленные земли и реки оказались теперь более чем на 20 миль ближе к морю, а изменения уровня грунтовых вод и выравнивающий эффект землетрясения превратили некогда самую плодородную пойму во владениях обоих джиннов в болото. Солоноватое и вскоре ставшее совершенно непригодным для жизни вплоть до самой опушки леса, это место получило название Паучье болото и с тех пор остаётся зловонным и опасным местом.

С окончанием Мятежа Аджухутала (как называли эти события сам Калим и его народ) Калимская империя погрузилась почти на 1000 лет относительного внутреннего мира. Общественные труды этого государства джиннов включали строительство многих крупных городов Калимшана, сотен монументов и статуй, а также орошаемых полей, позволявших рекам Калимшана прокормить куда больше земель и людей, чем обычно. Удивительно цивилизованное царство, несмотря на свои агрессивные истоки, Калимские Халифаты жили в мире, пока их владыка не переставал страшиться того дня, когда он и его труды будут обнаружены теми, от кого некогда бежали джен через иные планы.

Прибытие Мемнона

Худшие опасения Калима сбылись ровно спустя 1000 лет после Великого Прибытия, хотя в тот момент он знал лишь по своим гадательным и провидческим чарам, что где-то к северу открылся портал в этот мир. Этот портал неведомого происхождения привёл в земли к северу от реки Агис великого охотника на ифритов Мемнона и его войско. Всё, что оставалось Калиму и его правящей касте джиннов, — это готовиться к худшему, ибо орда ифритов оказалась хитра и на время затаилась среди лесов и холмов, ускользая от разведывательных отрядов, которых Калим послал выяснить её природу и попытаться устранить угрозу. Калимские Халифаты принялись укреплять и охранять свои границы, ожидая нападения, которое, как все знали, неминуемо.

На протяжении следующих 400 лет Великий Паша Мемнон выстроил недолговечную страну под названием Мемноннар к северу от реки Агис. Армии ифритов, с их пристрастием к огню и огненной магии, расчистили от леса ещё больше земель к западу от гор и принялись их заселять. Самые ранние поселения на месте нынешних Мемнона, Миратмы и Шунаха относятся именно к этой эпохе. Столица этой империи охватывала местоположение как современного Мемнона, так и Мемноннара, раскинувшись по обоим берегам реки уже в пределах двух столетий после прихода ифритов.

В своей столице и вдоль ближайшего течения реки, которую она оседлала, империи ифритов и джиннов начали 200 лет стычек и осторожных набегов на коренное население — беглых человеческих рабов, эльфов, дварфов, великанов и прочих существ, обитавших меж ними. Крупных конфликтов друг с другом они избегали, испытывая силы противника опосредованно — наблюдая, как тот справляется с местным населением, да устраивая изредка «набеги за славой» под началом мелкого командира, чьи действия всегда можно было списать на самоуправство. Обе стороны осторожно наращивали военную мощь во всё возрастающем темпе, дабы получить перевес над своим извечным кровным врагом.

Эра Небесного Огня

Наконец, в годы, известные эльфам Тетира как Эра Небесного Огня, Мемнон и Калим бросили друг против друга все свои силы. Двести лет войны среди гор и равнин обернулись огромными случайными потерями среди эльфов и дварфов, но ни ту, ни другую джиннью державу, похоже, не смущали ни эти потери, ни потери среди коренных жителей и собственных войск настолько, чтобы прекратить боевые действия.

То, чего многие не могут понять, — почему война длилась так долго. Калим, Мемнон и многие из их союзников и военачальников видели себя провидцами и желали, чтобы каждый их шаг воспринимался как самое величественное или самое впечатляющее из возможных деяний. Это стремление сочеталось с жаждой вечно творить нечто новое, а не полагаться на проверенное и надёжное. То, что уже было сделано, не стоило делать снова, а если не находилось теории о том, как поступить иначе, то и усилий не прилагалось вовсе.

Эта странная черта отражалась и в том, как Калим и Мемнон обращались со своими владениями: они предпочитали оставлять разрушенные города в руинах, а не восстанавливать их, и вместо этого возводили новые согласно очередным величественным теориям градостроительства или зодчества. Когда же новые теории не рождались, они довольствовались руинами. Точно так же и боевая тактика Калима и Мемнона всякий раз должна была выглядеть новой, невзирая на разумность использования старых, испытанных стратегий.

Некоторые полагают, что Эра Небесного Огня затянулась и принесла столько разрушений именно потому, что джинны, откровенно говоря, были никудышными полководцами. Оба они были стратегическими гениями, но каждый видел себя художником, и на создание нового шедевра сражения уходило столько времени, что ни одна из сторон не могла удержать тактическое преимущество, стоило ей его добиться. Как ни странно, за четыре века этой войны было дано не более 22 полноценных сражений — но разрушения, оставленные после каждого из них, были ни с чем не сравнимы.

В первый век войны речной портовый город, которому позже суждено было стать Шунахом, пал первым, а караванный город Тешиллал был уничтожен в отместку в течение 10 лет. В финальных трёх битвах войны, разыгравшихся на протяжении столетия (с −6200 по −6100 ЛД), джинны и ифриты обрушили друг на друга всю свою мощь и уничтожили большую часть своих собственных сельскохозяйственных угодий, бо́льшую часть городов, которые успела возвести Империя Мемноннар, и половину тех, что стояли в землях Калима.

Падение Джиннов

Наконец, эльфы Тетира, Дартиирского леса и Шилмисты не выдержали. Магически проникнув в руины Тешиллала (в области, позже названной Пустошами Тешиллал) и в города Мемнон и Чамедар, эльфийские Верховные маги начали совместно творить могущественное заклятие; они направляли силу к своему величайшему собрату — эльфийскому Верховному магу Фаросу. В катастрофической Битве на полях Тешиллал Калим, Мемнон и их войска в ярости едва не сровняли землю с коренной породой, и тогда Фарос обрушил на обоих владык-джиннов заклинание Высшей Магии — деяние, впервые за многие века отвлёкшее их внимание друг от друга.

Эльфийское заклятие устремило более половины всех крупных джиннов со всех концов земель к пылающим полям Тешиллала (позже ставшим Пустошами Тешиллал). Там все джинны начали сливаться воедино, а воющие в ярости Калим и Мемнон оказались беспомощно прижаты спина к спине в самой середине этой массы. В считаные часы джиннов спрессовало в громадный кристаллический алый самоцвет, парящий в 20 футах над землёй. Фарос заточил Калима и Мемнона в нём последними, но не прежде, чем расколол их разум и тело, развеяв сознание Калима по четырём ветрам, а разум Мемнона — в трескающейся земле у него под ногами. С тех пор оба они навеки заточены сразу в двух местах одновременно. Чьё бы сознание из них ни сумело каким-то образом завладеть самоцветом, созданным этим заклятием, — оно воссоединится со своим телом, обретёт целостность рассудка и умножит свою мощь силой всех своих последователей, заключённых в кристалле. Калим и Мемнон и по сей день бьются за право завладеть этим самоцветом, и именно их непрестанная борьба за власть над собственными темницами создала и поддерживает существование пустыни Калим.

После падения джиннов: рождение Корамшана

После кажущейся гибели своих владык в −6100 ЛД ни у Мемноннара, ни у Калимских Халифатов не осталось правящей знати из числа джиннов. Из всех джиннов войну пережили лишь немногочисленные разрозненные джанны да прочая мелкая нечисть, рассеянная на сотни миль вокруг. Уцелевшие жители Мемноннара вскоре пали жертвой воинственных эльфов Дартиирского леса, искавших возмездия за многие мили бессмысленных разрушений, причинённых их лесу битвами джиннов. (Эльфы не пожелали оставить дело на волю одних лишь Верховных магов.) В течение 30 лет после окончания Эры Небесного Огня от Мемноннара не осталось и следа.

Земли Калима пережили катастрофу лучше, но лишь с человеческой точки зрения. На протяжении 40 лет немногие оставшиеся мелкие джинны пытались удержать Халифаты хотя бы по отдельным городам, и отчаянное цепляние за власть сделало многих из них садистами и извергами. В конце концов бывшие или беглые человеческие рабы и слуги заключили союз с дварфами Шанатара, чтобы раздобыть оружие для борьбы с последними джиннами, всё ещё цеплявшимися за власть. В результате власть какого бы то ни было джинна закончилась к −6060 ЛД. Вождь, приведший людей к победе, объявил себя владыкой земель к востоку от пустыни Калим и к югу от Марширующих гор. Впервые на Побережье Меча возникло человеческое государство — так был основан Корамшан. Он был назван в честь своего предводителя, Корама Воителя, и в знак признательности его дварфийским союзникам из Шанатара.

За первые 50 лет существования Корамшана в интригах за трон погибло более 300 правителей и наследников. Собственная династия Корама продержалась лишь 32 года, а все девять его сыновей перебили друг друга в борьбе за престол.

Владычество баккалов

Каким-то чудом, несмотря на весь этот хаос, города Калимпорт и Келтар были отстроены заново, а в −6000 и −5980 ЛД были основаны новые города — Альмрайвен и Маншака. Впрочем, вскоре союз с дварфами Шанатара распался — и не из-за неутолимой человеческой жадности до лучшего оружия или доспехов. Дварфы порвали с корамшанским союзом потому, что правители Корамшана обратились к поклонению злым божествам ради удержания власти, и жрецы либо управляли правителями, либо сами воссели на троне. Отчасти из-за разрыва союза, отчасти из-за беспокойства по поводу теократического правления, складывавшегося в Корамшане, дварфы в −5600 ЛД основали Высокий Шанатар. Он располагался к северу от Марширующих гор, на землях, расчищенных войнами джиннов.

Правители Корамшана, некогда бывшие писцами, чиновниками и распорядителями на службе у джиннов, теперь позабыли уроки прошлого и превратились в деспотов, правящих царством на рабском труде. Каждого из жреческих правителей называли баккал, что переводится как «тот, кто правит с высоты». Многие толковали этот титул как знак того, что баккалы правят не только именем своих богов, но и почти как полубоги сами по себе, ведь их власть над всем живым в их землях была почти абсолютной.

Правление порочных, но упорядоченных баккалов продлилось 13 династий и 47 баккалов — с −5790 по −5300 ЛД. Кем были тёмные божества баккалов, ныне неизвестно. По всей видимости, о них говорили лишь иносказательно, кроме как в скрытых и тайных храмах, хотя многие полагают, что Бхаэлрос (упоминается в источниках как «Тейлз») был одним из главных покровителей некоторых из них — судя по обилию изображений молний среди придворного убранства Корамшана. Другие догадки указывают на Шар — из-за скрытности этого культа, — на владык демонов или дьяволов, а также на богов, неизвестных современным Королевствам иначе как по именам на страницах хроник. Тем не менее боги баккалов давали им способность держать своих подданных в узде настолько, что баккалы стремились расширить свои владения на север или запад, за пределы растущей пустыни. К несчастью, земли за пределами Корамшана к тому времени уже были заняты другими со времён Эры Небесного Огня.

Высокий Шанатар и Джаамдат

Дварфы Шанатара выстроили великие города среди руин, оставленных армиями ифритов, на месте нынешних Мемнона, Миратмы, Засеспура, Дарромара (некогда Итмонга) и руин Шунаха. Любопытно, что они старательно избегали разрушенной половины столицы к северу от реки Агис. И всё же на поверхности сегодня почти не осталось следов этих дварфийских городов, и лишь в канализациях и подземных кварталах могут ещё сохраняться подобные исторические свидетельства в нетронутом виде. Никто ныне не знает дварфийских названий этих городов, но множество разрушенной дварфийской каменной кладки можно и сегодня найти в городских стенах нынешнего Тетира и на дорогах между этими городами, ведь позднейшие цивилизации имели обыкновение растаскивать камень павших городов.

Несмотря на куда более цивилизованный характер дварфов Высокого Шанатара по сравнению с варварскими и жестокими баккалами Корамшана, война между двумя странами в конце концов вспыхнула из-за трёх золотых урн и молота. Четверо дварфов-рудокопов застигли пятерых корамшитов за разграблением гробницы жены простого дварфийского купца на северных склонах горы Келларак, на западной оконечности Марширующих гор. Для дварфа нет ничего более кощунственного и злого, чем осквернение могил. Когда рудокопы в отместку за это святотатство убили юношей, они, сами того не ведая, лишили жизни старшего наследника баккала Корамшана. В конечном счёте этот случай положил начало тысячелетней вражде между дварфами и людьми, и в итоге он стоил дварфам утраты сияющей славы Высокого и Глубокого Шанатара после долгих веков войны.

Дальше на восток от Корамшана и Высокого Шанатара, в областях, известных ныне как Вилхонский Предел, медленно набирала силу иная держава. Примерно в −5800 ЛД немногочисленные поселения к северу от великого леса, известного сегодня как лес Чондал, объединились под властью династии Дат и её величайшего воинственного сына — Джаама. Страна приняла имя своего вождя, став Джаамдатом. Военачальники Джаамдата вскоре возжелали большего, чем простое владычество: пока они правили землями вокруг юго-западного рукава Внутреннего моря и в Аканале, им хотелось ещё — больше богатства, больше ресурсов, больше земли. Одним из мест, которое они пытались покорить или использовать, был сам великий лес.

Примерно за 700 лет до возникновения Джаамдата группа эльфов — по большей части переселенцев из Сьорпиира — заново заселила великий лес, назвав свой дом Никериматом, что переводится как «место клинков». Вторжения джаамдатцев в великий лес показали им, отчего неэльфийские жители края прозвали это место Призрачным лесом: за 40 лет стычек и попыток вырубки джаамдатцы ни разу не видели в лесу больше трёх эльфов разом, и всё же потери среди лесорубов и солдат были поразительными. Владея лишь одним постоянным городом среди деревьев — Рукиен-Ксаном, — эльфы оставались подвижны, кочуя вдоль опушек леса, и до поры до времени удерживали алчных людей на расстоянии.

Первая эпоха Калимшана

Именно этот период калишиты признают первой Великой эпохой, когда их народ восстал из скромных истоков и начал свой поход к господству над регионом Сияющего моря и значительной частью Фаэруна. Гнёт продажных и порочных баккалов ослаб — хотя бы потому, что тёмные боги, которым они служили, теперь получали жертвы завоеваниями, а не угнетением рабов. Эта эпоха знаменует величайшие военные свершения Корамшана и его продвижение к великой империи, известной как Калимшан. Первая эпоха охватывает период с −5300 по −3200 ЛД, хотя большинство историков не начинают отсчёт Первой эпохи ранее примерно −5000 ЛД, когда Первое королевство Мир слилось с Корамшаном и образовало Империю Калимшан. Первая эпоха включает в себя правление 92 отдельных владык, разделённых на 12 родовых династий.

В самые ранние дни Корамшана многие видные семьи и кланы боролись за корону калефа (титул правителя этой области, установленный джинном Калимом). Проигравшие в этой борьбе либо погибали от рук наёмных убийц, либо бежали из страны на север. Там многие из них собрались и повели кочевой образ жизни в западной части Дартиирского леса или на нижних северных склонах Марширующих гор. Около −5330 ЛД этих воинственных людей либо перебили, либо силой загнали в армию, выступившую из Келтара, — она прошла через пустыню и в обход гор.

Основание Корамшанского королевства Мир

Мурабир («полководец») Мир из Корамшана провёл свою армию из солдат и разношёрстных варваров через реку на плотах, и затем эта армия завоевала дварфийский город, на месте которого позже возникнет и падёт Шунах. Они назвали этот город Илтакар.

Пока дварфы Высокого Шанатара были отвлечены собственными затяжными войнами против великанов на севере, эль-Мурабир Мир и его армия прошли кровавым маршем через южный Высокий Шанатар и Дартиирский лес. К −5300 ЛД территория к западу от Дартиирского леса и к югу от реки Вурлур (нынешней реки Ит) была завоёвана и занята гарнизонами людей, образовавших Королевство Мир, чаще упоминаемое в летописях под алжедским переводом своего имени — Монративи-Теши-Мир (Первое королевство Мир). В течение следующих 100 лет великие мурабиры Монративи-Теши-Мир почти полностью истребили эльфов этого региона. Немногие уцелевшие бежали в лес Тетир или далёкий восточный Никеримат. Хотя пограничные войны с дварфами и эльфами за эту область велись веками, Первое королевство Мир так и не уступило ни пяди своих земель, кто бы и откуда ни нападал, — вплоть до того момента, пока оно не разгневало военные силы Джаамдата.

Примерно в −5270 ЛД престарелый, но всё ещё деятельный Мурабир Мир начал наступление, обернувшееся колоссальными последствиями. Заручившись полной поддержкой союзного Корамшана, войска Мира двинулись на восток, медленно завоёвывая всё новые земли. Армия Корамшана прикрывала западные земли от вторжений, пока армия Мира продолжала завоевания и отправляла войска для подкрепления и снабжения маршировавших и гарнизонных отрядов Мира. К −5100 ЛД все земли к югу от реки Вурлур вплоть до границ Корамшана оказались под властью Королевства Мир. Но, оставаясь союзником Мурабира Мира и его армии, баккал Корамшана всё сильнее тревожился из-за неудержимого возвышения этого военного режима.

По мере того как армии медленно продвигались вперёд, всё больше земель присоединялось к владениям Мира (а через него — и Корамшана). Войско возводило крепости для гарнизонов. Некоторые из этих гарнизонов оказались удачно расположены и притягивали к себе поселенцев, со временем превращаясь в города — таковы места, впоследствии ставшие Садарушем (близ гор Омларандин), а также Минтаром и Саэлмуром (на берегах Озера Пара). Однако, продвигаясь вдоль берегов Озера Пара, мурабиры встретили своего самого грозного противника, ибо Джаамдат и его войска тоже расширялись, строя города по берегам того же озера. (В ту пору Джаамдат охватывал земли нынешних Сеспеха, Чондата, Аканала и Нагских равнин.) В считаные месяцы две огромные армии — Мира и Джаамдата — сошлись на равнинах к северу от крохотного рыбацкого городка под названием Анкпорт. В −5032 ЛД войска Мира потерпели, наконец, тяжелейшее поражение от армии Джаамдата. Восточная держава почуяла слабого, но самонадеянного противника и в течение следующих 25 лет теснила и отбрасывала армию Мира назад. Хотя единовременно армия Мира не несла катастрофических потерь, в итоге её всё же оттеснили вплоть до гарнизонов форта Садаруш, постепенно перемалывая и переигрывая тактически.

Столкнувшись с куда более агрессивной и лучше вооружённой силой, угрожавшей теперь восточным границам и Корамшана, и Мира, эти давние союзные, но самостоятельные державы оказались вынуждены объединиться перед лицом общего врага — иного выбора у них попросту не было. Согласно одной из немногих сохранившихся заметок того времени, баккал Корамшана лично убил незадачливого верховного мурабира и троих его военачальников, и именно это деяние легло в основу того, что обычно туманно именуют «переговорами, признавшими объединение необходимым шагом ради выживания обоих царств». С этого момента власть над обеими державами оказалась в руках одного человека — баккала и мурабира Ухара IV.

Укрепившись куда большей магической мощью благодаря многочисленным жрецам Корамшана и его небольшому, но верному отряду боевых магов, войска объединённого царства перешли в контрнаступление после годичной осады на своём восточном фронте. Сражаясь со звериной яростью не меньше, чем оружием и заклятиями, объединённая корамшанско-миррская армия застала джаамдатские войска врасплох и всего за два месяца отбросила их до самого Саэлмура. Ещё год боёв и дальнейшая потеря территории Джаамдатом привели к перемирию в −5005 ЛД. Условия перемирия гласили, что оба правителя согласны на мир между своими народами при условии, что обе стороны откажутся от всех притязаний на Озеро Пара.

Вернувшись на родину победителем, Ухар IV собрал свой народ на великие торжества, дабы переименовать свои владения. Отныне он правил единой державой, но под новым именем, которое внушало бы уважение окружающим, — именем, напоминавшим о свирепых джиннах, некогда властвовавших над этой землёй, — Калимшан. Это имя было выбрано, чтобы вселять легендарный ужас в сердца врагов, и оно показывало, что амбиции Ухара были не менее грандиозны, чем у самого владыки-джинна.

Следующие 1300 лет стали для юной империи Калимшан временем относительного мира. Помимо внутренних переворотов и стычек с дварфами Высокого Шанатара, единственной подлинной опасностью, с которой сталкивались баккалы-мурабиры (вскоре снова ставшие просто баккалами), были моры. Не менее 24 эпидемий прокатились по Калимшану за последние семь веков этого 1300-летнего периода, и хотя это никогда не было доказано, теории калишитов о том, что моры имели джаамдатское происхождение, кажутся многим историкам региона весьма правдоподобными.

Вторая эпоха Калимшана

Вторая Великая эпоха Калимшана протянулась 13 веков — с −3250 по −1900 ЛД. Это была эпоха великих перемен. После почти 18 веков мира в регионе в годы династии Тавир вспыхнули войны, положившие конец наземному дварфийскому царству Шанатар, ознаменовавшие взлёт и падение хобгоблинской империи и начало тысячелетнего противостояния с бехолдерами Алимира. Правление баккалов продолжалось на протяжении всей Второй эпохи — в общей сложности 79 баккалов, распределённых между шестью династиями. С падением далёкой восточной империи имаскарцев в двадцать шестом веке до Летоисчисления Долин Нетерил, Джаамдат и Калимшан стали ведущими державами Фаэруна этой эпохи.

Баккалы Калимшана поддерживали правление династии Пахлемн на протяжении поразительных 421 года — после того как та сменила выкошенную мором династию Марех Первой эпохи, — и, удерживая земли Мира, не предпринимали новых агрессий против дварфов на протяжении своего правления. Сменившая их более воинственная династия Тавир повела войну против дварфов; этот конфликт привёл к концу цивилизации Высокого Шанатара примерно к −2600 ЛД. Последняя битва между дварфами и калишитами Тавир произошла на северном берегу реки Сулдускун в Тетире. Небольшой отряд из 400 дварфов упорно сдерживал 2000 калишитских воинов, пока их сородичи и дети бежали под землю. Отступавшие дварфы затем запечатали последний известный наземный вход в Глубокий Шанатар на этих равнинах.

Правители Калимшана из династии Тавир превыше всего ставили строительство империи. Именно они, первыми среди калишитских владык, приспособили простые тростниковые лодки прибрежных торговцев для военных нужд. Вооружившись бронзовым и железным оружием и доспехами, отнятыми у остатков Высокого Шанатара, армии Калимшана без труда обратили в рабство светлокожих коренных людей севера. Единственной преградой на пути их продвижения на север оставались великие леса — и обитавшие в них эльфы. Благодаря усилиям Тавиров эмираты Тетира и Пурпурных холмов стали новейшими подвластными территориями Калимшана, хотя ещё десятилетиями считались лишь глухоманью, годной разве что под охотничьи угодья.

Эта же деспотичная династия впервые за более чем 2500 лет со времён войны с Джаамдатом заново укрепила свои восточные гарнизоны в Илтказаре (области вокруг гор Омларандин, пиков Кулдин и далее вдоль прерывистых горных цепей на север, через горы Великаний Путь, включая большую часть современного Эрлказара). Период, предшествовавший этому укреплению, видел недолгий взлёт чудовищных государств, которыми правили огры и великаны; их лишь сдерживали пограничные патрули мирных правителей династий Марех и Пахлемн да укреплённые гарнизоны дварфов Шанатара (многие из которых вскоре после падения дварфов заняли солдаты Тавир).

Эти вновь усиленные восточные армии династии Тавир стали свидетелями огненного явления бедствия, которому суждено было преследовать Калимшан на протяжении тысячелетий. Три корабля-колонии бехолдеров упали с неба и рухнули в горах Алимир бурной ночью месяца тарсах в −2381 ЛД. Хотя мало кто и сегодня верит, что бехолдеры явились из-за небес, широко распространённые легенды и мифы о летающих колесницах и чудовищных летающих тварях и птицах заставляют некоторых учёных полагать, что технология путешествий между сферами существует уже очень давно. Уцелевшие после крушения бехолдеры хлынули из гор и захлестнули восточные гарнизоны Тавир. К их чести, войска режима Тавир оттеснили бехолдеров обратно в горы и спасли Калимшан, хотя награда за это оказалась горькой — политические враги убили баккала и всех двенадцать его наследников прямо на праздновании победы.

После экспансионистской политики и жестокого правления Тавиров Калимшан созрел для перемен. Начиная с −2375 ЛД династии Эренир и Вален возродили давно забытое почитание и преклонение перед джиннами (нередко называемое «поклонением джиннам», хотя по сути таковым не являвшееся, поскольку джинны не божества). В зодчестве, моде и многих других изящных и ремесленных искусствах правители сделали образы джиннов вновь популярными. (Большинство людей к тому времени уже забыли о крайностях, случившихся 4000 лет назад.) В то время как Эренир поклонялись исключительно джиннам, Валены соединили это почитание с культом божеств, связанных с солнцем и небом.

Династия Вален правила Калимшаном и его владениями с −2100 по −1994 ЛД. За это столетие баккалы Вален сохраняли расширенные границы Империи Калимшан, установленные войнами Тавир, но сами не вели крупных завоевательных походов.

Хотя династии Вален и Эренир были одними из самых недолговечных калишитских династий, их имена — как и имена многих их отпрысков — до сих пор помнят в Калимшане благодаря многочисленным памятникам и храмам, воздвигнутым в их эпохи. Обе династии куда охотнее поддерживали искусства, чем их воинственные предшественники, и за годы их правления было построено более 200 храмов и святилищ множеству богов, включая и те, что возвели в честь недолгого возрождения культа джиннов. Хотя большинство построек, созданных для почитания джиннов, позже были поглощены другими религиями, многочисленные статуи и монументы эпох Вален и Эренир по сей день украшают земли Калимшана. Восемь Эрениров — тридцатифутовые статуи паши Наккара IV, высеченные прямо в горных склонах, обрамляющих единственную торговую дорогу к Волотампу, — являются лучшим образцом статуарного искусства Старого Королевства (так называют период с Первой по Третью эпохи), хотя они далеко не единственный такой пример. По сути, основная масса уцелевших статуй, не растащенных позднейшими поколениями на строительный материал, находится среди руин в пустыне Калим, поскольку самые роскошные храмы и религиозные монументы эпох Вален и Эренир были возведены прямо в пустыне, на месте последней битвы между людьми и джиннами, — в надежде, что боги-джинны оттуда лучше услышат мольбы своих почитателей.

Третья эпоха Калимшана

Третья эпоха Калимшана — последняя и слабейшая из эпох Старого Королевства. Продлившись с −1900 по −900 ЛД, эта эпоха видела, как империя поглотила и подчинила себе Калимшан, Илтказар на востоке, Тетир и Мир на севере, а также Калиширские эмираты дальше к северу, в землях, которым предстояло стать восточным Тетиром и Амном. Хотя это было время почти непрерывных конфликтов, жизнь подданных империи была отменной. Третья эпоха дала лишь четыре династии и 27 правителей, однако именно эти владыки открыли новые эры расширения и растущего благополучия.

Первые 200 лет этой эпохи стали временем стремительного падения власти людей над Калимшаном: огромный красный дракон спустился с Облачных пиков, выкосил ряды династии Раор (первой династии Третьей эпохи) и сам воссел на трон баккала. Илверасахлисар, Розовая драконица, удерживала престол 112 лет, пока её не изгнали людские драконоборцы. Знатный род, убивший её, — Каджааны — затем ещё 18 лет спорил внутри себя о том, кому достанется трон, но власть людей в Калимшане была восстановлена после 130 лет драконьего и человеческого деспотизма — в −1708 году. Помимо возвращения власти людям, новая жреческая династия Каджаан стала также первым правящим родом калишитов, чей верховный владыка принял титул паши.

Подражая великим баккалам Вален четырьмя веками ранее, новые правители возродили культ солнца в различных его обличьях — как бога войны; божества знания и искусств; силы света, здоровья и жизненной энергии; и главного из всех богов. Хотя многие современные знатоки религии справедливо полагают, что речь шла лишь о кратком периоде почитания множества существовавших тогда божеств под одним общим именем, другие по-прежнему верят, что некогда существовал великий, ныне забытый и утраченный бог солнца.

Помимо бехолдеров на восточной границе, к северу, в Тетире (Каджааны сделали его традиционным уделом третьего сына паши), эмир начал войну с эльфами леса Тетир около −1700 ЛД. Обычай скучающей калишитской знати охотиться на местных людей и эльфов ради спортивного интереса вывел эльфов из добровольной изоляции и обратил их гнев против войск эмира. Поскольку армии Империи Калимшан привыкли к превосходству в вооружении и доспехах над своими врагами, эльфы с их длинными луками наносили им тяжёлые потери вплоть до −1300 ЛД. В конечном счёте эльфы победили, положив конец охоте на своих сородичей и сопутствовавшему уничтожению лесов беспечными охотничьими партиями и калишитской знатью, жаждавшей возмездия за причинённый эльфами урон.

Четвёртая эпоха: Средние Королевства

Четвёртая эпоха Калимшана, которую учёные также называют Средними Королевствами (за множество сменявшихся в ней династий), — одна

из самых коротких эпох, продлившаяся всего 700 лет, с −900 по −200 ЛД. Тетир (а вместе с ним и связанный с ним Калимшан) тоже одержал победу, поскольку несколько захваченных эльфийских луков подтолкнули калишитских мастеров создать уменьшенную версию эльфийского лука, которую можно было эффективно использовать с колесницы или верхом на коне. К концу этого периода калишитские короткие луки получили широкое распространение среди войск Калимшана.

К несчастью, династия Каджаан утратила дальновидную заботу об обороне империи и погрязла в междоусобицах; империя погрузилась в гражданскую войну. Отдалённый эмират Тетир вёл войны против эльфов и подавлял восстания рабов, многие северные эмираты пытались вырваться из-под власти калишитов, а восточные рубежи страдали от притеснений старого врага. С −1900 по −1400 ЛД холмы Калтазар (ныне нагорья вокруг Кзелтера) часто подвергались нападениям с юга со стороны государств бехолдеров Озера Пара. Из-за пожаров, сопровождавших сражения с бехолдерами, восточная часть леса Мир к северу от гор Алимир пала жертвой бехолдерского поджога и была уничтожена огнём в −1550 ЛД; впоследствии лес сократился до тех границ, которые сохраняет и по сей день. Однако к −1390 ЛД гражданские войны на окраинах империи были подавлены, и все вновь подчинились паше, правившему из Калимпорта.

Из-за прерывистого характера сражений, которые велись на протяжении пяти веков, а также из-за отсутствия у противника боевого опыта или профессиональной военной выучки, армия Калимшана стала самонадеянной и начала недооценивать возможности небольших, нерегулярных отрядов нападающих. Именно в этот момент бехолдеры Улья Алимир явились за местью в полную силу, хлынув из гор, носящих их имя, и гоня перед собой орду гоблинов и огров. Застигнутые совершенно врасплох, войска Калимшана во всех городах Калимшана и Илтказара пали под этим яростным натиском. Последний паша из рода Каджаан, Волир IX, надеялся, что сияющая сила «Единого Солнца» ослепит бехолдеров и их прислужников, положив конец власти тиранов взора на полуострове Алимир. Он погиб, обращённый в камень, на ступенях храма своего солнечного бога в Калимпорте, когда бехолдеры захватили его столицу.

Тираны взора правили с −1428 по −1402 ЛД некогда гордой империей джиннов и людей. За 26 лет их оспариваемого правления земли Калима были залиты кровью и усеяны останками бехолдеров и людей в равной мере. Бехолдеров Алимира в конце концов свергли восставшие жрецы-воины богов Фаэруна, более привычных нам в наши дни. Благодаря численному превосходству и упорному нежеланию покоряться нелюдям жрецы-принцы Дракхон привели Калимшан к победе, основав новую династию, и бехолдеров вновь загнали обратно в их горные логова. (Окончательная победа не была возможна ни для одной из сторон.) Впрочем, многие военные историки указывают на то, что бехолдеры в это же время покоряли и подчиняли себе Озеро Пара, — и это, вероятно, куда более веская причина того, почему Дракхонам удалось так легко изгнать бехолдеров из Калимшана: у тиранов взора попросту не хватало сил одновременно удерживать враждебное государство под своей властью и продолжать покорение земель более чем в 500 милях к востоку.

Несмотря на хаос и войну, в империи происходили и подвижки к лучшему. Крохотный рыбацкий посёлок к −1570 ЛД разросся в укреплённый портовый город Засеспур. Торговые дороги связали Тетир и Калимшан: в −1320 ЛД рабы завершили строительство военной дороги (почти сразу же присвоенной торговцами) от Засеспура до Мемнона. Ещё 200 лет ушло на завершение более амбициозной дороги, ведущей на восток, но к −1130 ЛД гравийно-бревенчатая дорога протянулась от Засеспура на Море Мечей до восточного гарнизона Аккаббель, на месте нынешнего перевала Итал.

Когда бехолдеры вновь хлынули на запад из гор Алимир и с Озера Пара, чтобы вновь досаждать Империи Калимшан, своевременное принятие армией на вооружение коротких луков и боевых колесниц дало ей стратегическое преимущество, позволившее куда легче разбить упорного врага. С −1280 по −1080 ЛД в области Альмрайвена бушевала война. Столкнувшись с неожиданным сопротивлением своим попыткам вернуть то, что они считали своими мятежными землями, силы бехолдеров были сокращены вдвое и вновь изгнаны из Калимшана и Тетира. Более того, калишитская армия серьёзно подорвала могущество бехолдерских владык Озера Пара и расширила территорию Калишитской империи вдоль полуострова Алимир вокруг Озера Пара вплоть до города Минтар на востоке.

Восстановив военное использование судов, заброшенное со времён династии Тавир, Императорский флот Калимшана вскоре достиг господства над Озером Пара и водами Сияющего моря; это владычество над волнами началось в −1150 ЛД и продлилось следующие 700 лет. Возможность переправлять войска по воде куда быстрее, чем по суше через изнурительные марши, помогала военным в сражениях против бехолдеров на берегах Озера Пара и в итоге сыграла решающую роль в победе над тиранами взора. К концу войн с бехолдерами Императорский флот покорил Озеро Пара, и, используя силы на суше и на море одновременно, Калимшан заставил пасть последние из бехолдерских городов-государств. Тираны взора вновь были загнаны под землю, хотя, как всегда, не уничтожены полностью.

На своём самом дальнем северном рубеже Калимшан к концу этой эпохи основал, отстроил, а затем оставил немало гарнизонов в землях, известных как Раламнийские Уделы (позже ставших Амном). Несмотря на блестящие способности командующего калишитских разведчиков — Раламна, — трудности со снабжением и непрестанные набеги эльфов и гоблинов сделали удержание этих земель куда более затруднительным, чем оборону легко укрепляемого Тетира. Когда на юге вновь вспыхнули восстания бехолдеров, южные земли были признаны более важными для будущего империи, и большую часть пограничных войск отозвали для несения службы в тылу. Тем не менее, крепко удерживаемая или нет, к концу этой эпохи территория Империи Калимшан простиралась на север вплоть до южных предгорий Тролльих гор и восточных берегов великого озера Амна. Она также простиралась на восток вплоть до западной половины Озера Пара.

Даже среди побед над бехолдерами в Калимшане ощущалась некая хворь, предвещавшая конец Третьей эпохи. Мощь армии и растущее политическое влияние всё разраставшегося купеческого сословия вновь привели к гражданским волнениям, а в последнем веке этой эпохи две подряд эпидемии выкосили почти 80% населения навеки проклятого Чамедара и столичного Калимпорта. Дело усугублялось и тем, что правивший Калимшаном паша был восьмилетним мальчиком, чьим регентом выступал военный совет, кормивший войны и воинов, но морил голодом простой народ. С армией, полностью подчинившей себе страну и её правителя, Третья эпоха завершилась, и занялась новая, куда более бурная эпоха.

Колониальная эпоха: закат Средних Королевств

С расширением калишитской морской мощи, которой некому было бросить вызов, Калишитская империя продолжала неуклонно катиться вперёд, без труда сдерживая врагов и прокладывая себе новые рубежи. Это колониальная эра Средних Королевств Калимшана, и лишь грядущая Эпоха Шун затмит собой этот период как величайшее время империи.

Корабли Калимшана — теперь их всё чаще строили из дерева, а не из тростниковых снопов, — начали относительно мирное освоение побережья Сияющего моря. Эти походы привели к заключению первых крупных торговых соглашений между Калимшаном, Ташаларом и Чультом за этот период, хотя, в своей типичной манере, калишитские первопроходцы и торговцы, заключавшие эти договоры, попутно устанавливали на чужих берегах и куда менее благонадёжные союзы и связи. Другие значительные технологические сдвиги в кузнечном деле и металлургии позволили заменить бронзу в оружии и доспехах железом, применявшимся во всё больших количествах. Это позволяло калишитам сохранять превосходство над соседями в орудиях войны, поскольку бронзовое оружие лишь теперь становилось обычным делом у менее цивилизованных сил, таких как тетирские повстанцы.

Хотя об этом упоминают лишь мимоходом в исторических хрониках, современные народы Амна, Тетира, Эрлказара и всех арнаденских городов (городов вокруг Озера Пара) отчасти обязаны своей независимостью от власти Калимшана дроу. С −790 по −530 ЛД вторжения дроу из Подземья ослабляли гарнизоны восточного Тетира и Илтказара, нападая на эти силы во время набегов на города за рабами. Хотя предания говорят о «Ночных войнах против паучьего племени», эти вторжения не были организованными войнами или сражениями — это были попросту крупные охотничьи отряды дроу за рабами. Тем не менее, пока Калимшан расширял свои рубежи, колонизируя новые земли, во внутренних областях империи росло организованное сопротивление калишитскому владычеству среди дварфов и коренных людей. Эта неспокойность росла прямо пропорционально числу набегов дроу, которым подвергался тот или иной регион, поскольку они отвлекали калишитские войска от задачи удерживать железный контроль над коренным населением. К −650 ЛД многие области вокруг гор Омларандин и пиков Кулдин — земли Старого Илтказара — оказались свободны от власти калишитов, хотя и были окружены калишитскими владениями. Хотя солдаты Калимшана вели стычки против дроу и беглых рабов или мятежников в горах Илтказара, эти земли не возвращались под власть паши вплоть до самого Империума Шун.

Калимшан принялся колонизировать всякое место, куда только мог склонить людей переселиться, — на всём протяжении своей империи и за её пределами. Начиная с −680 ЛД, вдоль западного берега Озера Пара возникли новые города, хотя это развитие почти не сказывалось на цивилизациях к северу от них. В вассальных землях Тетира планировалось проложить ещё больше троп и дорог, тянущихся дальше на север, к растущим северным эмиратам. (Есть некоторые намёки на то, что в это же время Калимшан основывал колониальные города близ Бердаска и Берегоста, хотя немногие учёные готовы принять подобные утверждения без более веских доказательств.) В то время как некоторые колонии, такие как Анкапур или Сульдольфор, процветали, многие другие исчезали под натиском враждебных мародёрствующих бехолдеров и дроу, других политических сил, стремившихся расширить или удержать свои владения, или же попросту из-за обычных проблем выживания — голода и болезней, вызванных засухами, наводнениями, неурожаями и капризами непривычной для колонистов погоды. Земли и горы вокруг Глубокого Промыва также стали местом колонизации, начиная примерно с −400 ЛД. Однако, как только калишиты начали колонизировать всю восточную оконечность Озера Пара, они отправили колонистов и войска на север — строить дороги и колонии вдоль Нагафлоу. На месте нынешнего Нагарра силы Калимшана столкнулись с войсками Джаамдата, колонизировавшего земли к северу и востоку от леса Анк. В течение нескольких лет там велись короткие битвы и стычки, но вскоре Калимшан столкнулся с иными неудачами по всей своей империи, что вынудило его уступить эти земли под власть Джаамдата, вместо того чтобы отстаивать их.

Воодушевлённые слухами о раздорах и сопротивлении на востоке, в области Илтказар, многие порабощённые люди бежали из неволи в Калимшане в столетия между −670 и −370 ЛД и устремлялись на север. Большинство из них либо гибли во время побега, либо вновь попадали в руки гарнизонных войск после безуспешных попыток укрыться в приграничных городках. И всё же достаточно много беглых рабов добралось до полуострова Драконья Голова (ныне известного как полуостров Тетир или полуостров Велен) и укрылось в его лесах, так что эта земля стала колыбелью тетирского народа. Хотя мятежники и вольноотпущенники Илтказара и будущей свободной страны Тетир разграбили и сожгли немало калишитских владений, включая город Засеспур, — что сами они считали великими подвигами восстания и чувствительными ударами по рабовладельческой империи, — они редко уничтожали что-либо по-настоящему ценное с точки зрения паши. Единственное, чего желал паша, — это восстановления мира, и поскольку худшие из мятежников засели в Тетире, туда и обрушился его гнев.

К несчастью для мятежников, калишитским солдатам, которых послал паша, не так-то просто было выполнить приказ уничтожить непокорные племена, поскольку они попросту не могли до них добраться. Укрывшись среди деревьев полуострова Драконья Голова, кланы раннего Тетира находились под защитой самой природы и эльфов. В какой-то момент паша Халид аль-Ахаш приказал своей армии попытаться возвести стену через перешеек полуострова, в Год Чёрных Ястребов (−378 ЛД). Строительство было завершено лишь наполовину, когда четырьмя годами позже его забросили — армия отступила под непрестанным натиском эльфийских стрел и топоров человеческих кланов.

В Год Цепких Сумерек (−375 ЛД) южное побережье Сияющего моря поразила очередная чума, но на этот раз она распространилась шире и быстрее, чем любая прежняя эпидемия в истории. Кишащие крысами калишитские торговые суда способствовали распространению пятилетнего мора, унёсшего жизни свыше 30% всего населения Ташалара, нескольких отдалённых портов Чульта, Калимшана и Озера Пара. Среди павших оказалось более 40% правящей знати Калимшана — включая самого пашу Халида и его наследников. Жертв Имперской чумы легко было узнать по гноящимся багровым язвам на теле или по покрасневшим глазам и кровавым слезам. Имперская чума положила конец полному имперскому контролю Калимшана над Калиширскими эмиратами и колониями Озера Пара. Местные правители по-прежнему поддерживали видимость порядка, но пока мор не утих, вся империя оставалась раздроблена на города-государства, почти не поддерживавшие связей с внешним миром, — пока не была гарантия, что чужаки не принесут с собой заразу.

Начиная с первого разграбления Старого Засесспура в Год Разбитых Стен (-387 ЛД), народ Тетира боролся за свободу от Калимшана. Мятежников часто считали обычными террористами и отребьем, но их победы над калишитскими гарнизонами множились, пока в Год Озарённых Свитков (-307 ЛД) они не захватили гарнизон Миратмы, а несколькими годами позже — Калимаронн (гарнизонный город, вскоре переименованный в Итмонг). Хотя кланы Тетира постоянно враждовали между собой за право главенствовать над остальными, перед лицом калишитской угрозы все они объединились. В Год Восьми Молний (-288 ЛД) паша Калимшана даровал тетирцам независимость — вместо того чтобы и дальше терять солдат и снаряжение в битвах с народом, чья решимость и страсть позволяли побеждать лучше обученные и вооружённые войска.

Двенадцать вождей кланов, приведшие народ Тетира к свободе, создали Совет Кланов для управления землями Тетира, которые в те времена были ограничены местами расположения современных Даррамора (тогда — Итмонга), Засесспура и Миратмы и включали все земли между ними. Несмотря на благие намерения, совет распался всего за десятилетие: военачальники, освободившие страну от Калимшана, дряхлели и умирали, а более молодые и заносчивые вожди принялись дробить совет на бессильные фракции. Кланы боролись друг с другом за власть над землями и городами шестьдесят лет — то один клан, то союз кланов пытались установить контроль над всем Тетиром. Однако десятилетия внутренних распрей лишь уничтожили четыре клана и открыли дверь новому паше и возрождённому Калимшану, чтобы вернуть себе беспутное колониальное дитя.

В Год Утраты (-230 ЛД) паша Калиль, внук паши, некогда даровавшего Тетиру свободу от калишитского владычества, вторгся в земли Тетира и без труда взял Итмонг (ныне Даррамор) и Миратму. Девять лет эти города оставались в руках калишитов, и, опираясь на них, войска Калимшана принялись отвоёвывать всё новые земли у грызущихся между собой кланов. Наконец клан Итал возглавил народ Тетира — люди и эльфы впервые объединились — в войне за возвращение контроля над Тетиром. Резня при Итмонге в Год Шаркающих Теней (-221 ЛД) стоила жизни Кловису Италу, но его шестнадцатилетний сын Даррам мужественно повёл разъярённых воинов в атаку на ослабевающий Итмонг, который осаждали тетирцы. Бросок Даррама привёл к разгрому Калимшана под Итмонгом и гибели четырёх братьев паши Калиля, командовавших войсками, что удерживали город и пытались вернуть тетирские земли Калимшану. Когда Даррам насадил головы павших калишитов на копья на Полях Кловиса к югу от Итмонга, он одновременно провёл черту смерти, которую больше ни один паша Калимпорта не осмеливался переступить, и нажил врага, чья ненависть будет ощущаться поколениями. В конце концов Тетир вернул себе свободу от Калимшана с падением калишитской Миратмы в Год Высоких Тронов (-212 ЛД).

На протяжении минувшего тысячелетия соперником Калимшана среди людских держав на востоке был Джаамдат — милитаристская страна ксенофобски настроенных людей. Более четырёх тысяч лет Калимшан и Джаамдат не вмешивались в дела друг друга ни в военном, ни в политическом отношении, и присутствие бехолдеров Алимира изрядно помогало Калимшану сдерживать джаамдатскую экспансию. Никогда не будучи ни настоящими врагами, ни тем более союзниками, обе великие державы уважали границы друг друга и заботились о том, чтобы не нарушать негласное перемирие, установившееся много веков назад.

В Год Переполненных Бочек (-276 ЛД) джаамдатский военачальник, недавно взошедший на трон в результате военного переворота, призвал к расширению территории страны и усилению флота, чтобы выйти во Внутреннее море и завоевать новые земли. Этот шаг, немедленно обрушивший топоры на деревья эльфов Никеримата, вызвал бурю сопротивления со стороны эльфов и настроил Джаамдат и Никеримат друг против друга. В течение двадцати лет Джаамдат построил флот и оттеснил северную границу леса, но боль этой войны ощутили лишь эльфы Никеримата. Все никериматские города, кроме столицы Рюсьен-Ксан, были разрушены, включая ряд миролюбивых храмов, где эльфы и люди веками жили в согласии. Правители Рюсьен-Ксана возжаждали мести за истреблённый народ, ведь из живших до войны эльфов уцелел лишь один из десяти. Кроме короналя и четырёх Верховных магов, ни один эльф Рюсьен-Ксана не дожил даже до полного века жизни. Начав как война чести за лес и территориальный суверенитет, теперь эльфы вели войну возмездия — кровь за кровь, в оплату за погубленные поколения, бесценные воспоминания, навыки и опыт, утраченные из-за амбиций Джаамдата.

Четверо Верховных магов Никеримата привели свой план в действие в Ночь Летнего Солнцестояния Года Неистовых Волн (-255 ЛД). Встав парами на вершинах у входа в залив Джаамдата (будущий Вилхонский залив), они призвали великую магию, невиданную почти никем со времён мифического сотворения Эвермита или падения Миэйритара. Почти не потревожив порты за пределами Джаамдата, эльфы создали и направили исполинскую приливную волну, которая с точностью и силой прокатилась через залив. Гребень волны прошёл в считаных ярдах от горных вершин, на которых стояли эльфы, а затем поглотил все города людского королевства. Волна расширила горловину и берега залива, и в итоге образовалась форма, очень близкая к нынешним очертаниям Вилхонского залива. Двенадцать Городов Мечей Джаамдата исчезли, смытые волнами и погребённые под водой или разбитые вдребезги о защищающие горы, разметанные по их склонам и по всей округе при обратном движении воды. Более 60 000 человек погибли от одного удара разгневанных эльфов, которые заплатили за своё возмездие собственными жизнями, когда горы, на которых они стояли, обрушились в бушующие воды. Всё, что осталось от Клыков Джаамдата — двух пиков, на которых стояли маги, — это два острова, ныне охраняющие вход в Вилхонский залив.

Уцелевшие в этой катастрофе были в основном старателями и рудокопами, работавшими высоко в горах в час солнцестояния, либо купцами и солдатами, находившимися в море, во Внутреннем море, вдали от Джаамдата. Со временем выжившие собрались вместе и, после неудачной попытки возродить Джаамдат, осложнённой тем, что эльфы всё ещё жаждали смерти всех джаамдатцев, отправились колонизировать другие земли. Смесь прагматичных старателей, ненавидящих эльфов солдат, купцов и горстки мирных учёных и земледельцев в итоге странствовала или переселилась к северному краю Внутреннего моря, где их усилиями и усилиями их потомков (среди прочих) впоследствии были основаны Дейлы, Кормир, Сембия и часть Пустошей.

По мере того как империя начала рассыпаться после успешного восстания Тетира, калишитские войска утратили большую часть своего престижа, и их власть над страной быстро сошла на нет. Паша Калиль из злополучной династии Эвиртаан, завершившей эту эпоху, погиб, когда прямо из его спальных шёлков магическим образом вырвалась тысяча гадюк и искусала его, наполнив тело таким количеством яда, что кровь, отметившая его смерть, была черна, как ночь, и всё ещё ядовита.

Хотя ряд калишитских властных группировок пытались возложить вину за смерть паши на Тетир, слишком многие знали, что это стало кульминацией череды придворных интриг. Отравление паши ознаменовало начало новой эры для Калимшана и его империи. Если прежде власть неизменно удерживалась одним-единственным человеком на троне паши, то новые заговорщики стремились рассредоточить власть, чтобы обеспечить более качественный и локализованный контроль над империей, а заодно позволить стране оставаться работоспособной и прибыльной независимо от военной удачи и амбиций одного правителя. По мере того как контроль военных ослабевал, купцы, жрецы и набирающий силу класс магов взяли бразды правления в свои руки, и Средние Королевства уступили место Новым Королевствам, управляемым магией, теологией, торговлей и политикой.

Правители более ранних эпох, взглянув на Пятую эпоху Калимшана, сочли бы её провалом и низшей точкой в истории страны. В эту эпоху власть утекала из довольно централизованных рук паши и армии, перетекая вместо этого в руки нарождающегося высшего класса купеческой и религиозной знати. Стремительное возвышение торговых, религиозных и магических сил было не столько согласованным, организованным захватом власти, сколько всплеском желания урвать своё, пока хватка правящей верхушки казалась слабой. Купцы теперь желали не только денег, но и политической власти; храмы и веры испытывали ностальгию по лучшим временам церковного правления и ратовали за возврат к фундаментализму; а маги становились всё многочисленнее, и их ремесло — всё доступнее, о чём свидетельствует постройка первой калишитской школы магии в Альмрайвене. Впервые власть паши перестала быть абсолютной, и новым властелином Калимшана оказалась алчность. Пятая эпоха продлилась всего 183 года, с -200 по 27 ЛД, и за это время сменилось поразительное число правителей Империи Калимшан — 52 человека, причём династий было больше, чем в любую другую эпоху: хотя в первые два десятилетия власть оставалась стабильной, Войны за Трон в Год Неправедных Мучеников (-188 ЛД) и Год Позолоченных Похорон (-187 ЛД) привели к возвышению и падению более 39 правителей (и свыше 300 членов их семей) почти за столько же десятидневок.

Утрата Калимшаном престижа по мере обретения Тетиром полной и безоговорочной независимости стала для паши и его двора резким напоминанием о том, что империя не может почивать на лаврах и полагать, будто все навсегда останутся под пятой паши. Калимшан правил тем, что осталось от его империи, железной рукой, но эта же железная рука была обёрнута в бархатную перчатку, когда дело касалось хитроумного обращения с зазнавшимся Тетиром. Вместо того чтобы просто запереть границы (южная граница Тетира в то время проходила по южным берегам недавно названной реки Ит) крепостями или ввязаться в новые войны за возвращение территорий, Калимшан избрал долгосрочный подход к обузданию политического противника: паша и его советники принялись отправлять многих из своих младших детей вступать в брак с правящими и королевскими кругами Тетира. Если военная сила не могла вернуть Тетир в лоно империи, то, возможно, это удалось бы политическим бракам и паутине личных союзов.

Спустя пятьдесят лет после того, как Тетир во второй раз обрёл независимость, доверенный и высокопоставленный тетирский дипломат Флориан Перри прибыл ко двору паши в Калимпорте, чтобы заключить прочный мирный договор с Калимшаном. Как доверенный друг и советник тетирского короля Сильвама, а также известный купеческий магнат со связями и союзниками в Калимшане, Перри заключил немало торговых соглашений с древним южным соседом Тетира. Большую часть Года Серпов (-172 ЛД) первый посол Тетира провёл безвыездно во Дворце Паши в Калимпорте. В середине лета следующего года были заключены Соглашения Перри — к большому воодушевлению обеих сторон. Соглашения сократили численность калишитских войск вдоль границы между Тетиром и Калимшаном и передали Тетиру контроль над торговыми путями из Калимшана, проходившими через тетирскую территорию. За свои труды Флориан стал первым графом Тетира. Никто в Тетире и не подозревал, что он также тайно получил ранг визара среди личных советников и друзей паши: Флориан Перри провёл остаток жизни, шпионя за тетирской знатью в пользу паши Калимпорта.

Внук бывшего раба, Флориан поклялся всегда быть хозяином своей судьбы, но слишком легко поддался жадности. Семья Пехрри из Калимшана владела крупнейшими судоверфями Альмрайвена и имела самые прибыльные торговые соглашения с Ташаларом и Лапалиийей. Эта же семья некогда владела основателем рода Флориана, Халином Перри (отсюда и схожесть имён: раб Ахальн адх Пехрри стал тетирским вольноотпущенником Халином Перри). Флориан желал уничтожить Пехрри за то, как они некогда обращались с его дедом, и паша нашёл этому знанию хорошее применение, когда узнал о нём. Паша, для которого клан Пехрри давно превратился в растущую политическую силу и врага, устроил встречу, а затем и брак старшей дочери Пехрри с дипломатом. Как только жена Флориана оказалась в безопасности, паша приказал перебить всех остальных членов семьи Пехрри. Всё богатство и владения семьи достались тогда напрямую Первому Дипломату Флориану Перри как единственному оставшемуся наследнику, что навеки скрепило верность Флориана паше.

Хотя это столетиями оставалось тайной, те, кто владеет нужными знаниями, могут изучить древние архивы двора паши и обнаружить неуклонную передачу титулов, земель, денег и власти Флориану Перри. Хотя Соглашения по сей день превозносят как великий пример сотрудничества между двумя странами, по меньшей мере треть заключённых в них торговых договорённостей между Калимшаном и Тетиром тайно контролировалась самим Перри, к его собственной выгоде. В Тетире Перри до сих пор почитают как образцовых дипломатов и людей чести, но не меньшим уважением они пользуются и в Калимшане. Среди подданных паши Флориана Перри считают «истинным сыном Калимшана, понимавшим, что видимость чести — полезный инструмент в выгодной сделке».

Называемые Войнами Тиранов-Глаз в трудах тетирских историков и Битвами Смертоносных Сфер у дварфов, Марши Сфер были всеобщей войной против последнего восстания бехолдерского улья Алимира. Начавшись в Год Многих Глаз (-170 ЛД), три соседствующие державы — Калимшан, Тетир и дварфийское королевство Илтказар — объединились, чтобы дать отпор бехолдерам. Со времён Имперской Чумы Калимшан постепенно, но неуклонно терял контроль над Озером Пара, и теперь обнаружил, что доверенные назиры (правительственные чиновники) сбрасывают покровы тайны, открывая свою истинную верность культам бехолдеров и «глазам смерти». Улей Алимира и культисты арнадара (жители области Арнаден) желали покорить земли на севере — такие как горы Омларандин, пики Кулдин, Высокие Пики или даже лес Мир, — места, где они могли бы закрепиться на десятилетия, чтобы совершать набеги в удобные моменты.

Паша Калимшана допустил союз своей империи с двумя другими державами лишь по необходимости, но неусыпно следил за войсками союзников, надеясь, что те обнаружат слабость, которой Калимшан сможет воспользоваться, чтобы вернуть себе то, что он по-прежнему считал своими мятежными территориями. В действительности многие стратегии, предложенные и продвигаемые калишитскими генералами, были задуманы так, чтобы максимальные потери несли войска союзников, а не собственная армия Калимшана, — несмотря на то что калишитские солдаты составляли половину объединённых сил. Бехолдеры обратили эту раздробленность и порождённые ею неудачные планы сражений себе на пользу и двинулись на север, в Илтказар, и на запад, через область Альмрайвена, в болота и леса, а оттуда — в сам Калимшан. Уже в первый год бехолдеры завоевали почти весь южный Илтказар и половину Калимшана.

Среди наиболее прославленных сражений Маршей Сфер выделяются следующие.

Штурм холмов Катарн. Ценой около 400 человеческих жизней, в этой битве, случившейся в конце Года Внезапного Родства (-167 ЛД), девять бехолдеров и свыше 3000 порабощённых прислужников окружили и атаковали лагерь Четвёртой армии. Предводитель армии, король Тетира Сильвам, сражался доблестно и привёл союзные войска к победе бок о бок с отважным генералом Реводом, командующим калишитскими силами.

Лесные фронты. В начале войны бехолдеры завоевали Альмрайвен, Сульдольфор и южную половину леса Мир, хотя так и не смогли покорить остальную его часть. В последние три года войны бехолдеры трижды пытались вторгнуться в оставшуюся часть леса Мир и закрепиться там. В двух последних случаях калишитские силы в лесу обрели неожиданных союзников в лице дроу Даллнотакса и аранеи Паучьего болота, хотя, как только бехолдеры были изгнаны, союзники немедленно обратились друг против друга. Само лишь скрытое присутствие Миф Дираалиса и его волшебников в северо-восточной части леса спасло положение при первых атаках бехолдеров на северный лес Мир: волшебники телепортировали бехолдеров глубоко под землю, прямо в пасть теневому дракону, обитавшему в руинах Шанатара.

Каменный аскар. Хотя многие считают эту историю не более чем галлюцинацией или вымыслом, легенда, безусловно, впечатляющая. Некий Уитал Мерзкий, бехолдер-правитель Волотампа в прошлом, обходился со своим народом куда жесточе, чем любой другой владыка за последние пять тысячелетий. Он превращал в камень и разбивал вдребезги всякого, кто ему противился, хотя нападавших, застывших в особенно забавных позах, оставлял как гротескное украшение своего тронного зала. Одна из этих статуй — калишитский солдат — однажды ночью ожила, хотя кожа и тело так и остались твёрдыми, как камень. Глаза статуи засветились ярко-зелёным, и многие клянутся, что в ту же ночь зелёным светом засияли и глаза Восьми Эренхиров. Ожившее изваяние аскара (воинского звания) исполнило свой долг: несмотря на то что бехолдер оторвал ему руку и сбил голову наземь, каменный аскар с неколебимой решимостью двинулся к цели — убить бехолдера. Уитал Мерзкий погиб, едва не разорванный надвое, когда аскар вонзил обрубок руки прямо в его центральный глаз. Исполнив своё предназначение, каменный аскар рассыпался в прах. Крик радости, эхом разнёсшийся по Волотампу и статуям, охранявшим город, вырвался из его каменных уст, когда каменный аскар наконец обрёл покой.

Войны Тиранов-Глаз завершились в Год Семи Утраченных Любвей (-166 ЛД). После четырёх лет непрестанных сражений три человеческие державы наконец одержали победу. Хотя король Тетира стремился сохранить добрые дипломатические отношения между Тетиром и его недавними союзниками, для Калимшана нужда в этом союзе отпала, и потому калишиты не прилагали усилий, чтобы поддерживать прежний уровень отношений. Калимшан оставался вежливым, но всё более отстранённым, и уже через пять лет после окончания войн страны были связаны лишь торговлей.

Восстановив города и посёлки восточного Калимшана, паша в знак благодарности за помощь против бехолдеров пожаловал Тетиру обширный земельный надел. Вместе с землёй король Сильвам получил титул раджа над Анкарамом — землями к западу от леса Мир и к северу от реки Мемнон, включая гарнизоны к югу от Итмонга (ныне Даррамор) и Миратмы. По сути, ему был пожалован Монративи-Теши-Мир — «земли Мира». Этот дар продвинул южную границу Тетира туда, где она проходит и по сей день, и многие указывают на этот жест как на пример щедрости Калимшана.

Более пристальный взгляд на ситуацию раскрывает куда более хитрую причину этого дара. До паши доходили слухи о недовольстве его «отсутствием благодарности за кровь, пролитую сынами Тетира», а немало тетирских дворян уже намекали, что война за ослабленный Калимшан была бы неплохой идеей. Кроме того, пока внимание паши и многих других было приковано к восстановлению восточного Калимшана, раджа Мира наращивал вооружённые силы и укреплял гарнизоны региона — то ли чтобы провозгласить себя правителем независимого Мира, то ли чтобы свергнуть пашу и претендовать на весь Калимшан. Одним лишь видимым актом доброй воли и щедрости паша устранил сразу две угрозы своей власти, даже не признав существования проблем. К несчастью, вскоре паше предстояло столкнуться с трудностями, которых никакая хитрость не смогла бы предотвратить.

Весной Года Безмолвных Криков (-133 ЛД) вдоль всего Побережья Меча и Сияющего моря разразились сильные морские бури. Почти целый месяц эти бури беспощадно обрушивались на западные берега Амна, Тетира и Калимшана, а также на южное побережье последнего. Хотя в Ночь Летнего Солнцестояния штормовая волна полностью поглотила Велен на полуострове Драконья Голова, непрекращающиеся бури лишь затопили порты Калимшана и повредили около 20 кораблей. Многие указывали на непочтительность паши к Амберли, чья церковь утверждала, что именно богиня вызвала бури. Правитель Калимшана это обвинение отверг. Когда пятьдесят лет спустя, в Год Горького Плода (-83 ЛД), гневные морские бури вернулись вновь, они яростно обрушились на тетирское и западнокалишитское побережья. Единственным заметным последствием стало то, что скалистый берег вокруг тетирского дворца Италир был смыт, превратив дворец в остров.

В Год Кожаных Щитов (-75 ЛД) король Гаринор Итал Тетирский внезапно скончался, а его внучатый племянник и единственный наследник был всего четырёх лет от роду. После недолгой политической борьбы принцесса Ринда, бабка мальчика, беспрецедентно взошла на трон в качестве коронного регента. Хотя она приходилась покойному королю сестрой-близнецом и более 50 лет была придворной визерой, никто из тетирской знати не был готов принять её, ведь женщина никогда прежде не восседала на троне Тетира как правительница. Её коллега и ученик, калишитский волшебник Аккабар Шун, всего тремя годами ранее женился на родне паши Калимшана, а затем перебил её всю, дабы захватить трон паши для себя. Демонстрируя политическую силу (вопреки наилучшим советам своих приближённых), паша поддержал своего бывшего наставника, устроив брак между своей младшей внучкой и его внуком. Хотя Ринда не вполне доверяла Аккабару и его мотивам, она не видела среди дочерей тетирской клановой знати иных подходящих будущих королев, а ей необходимо было укрепить законные связи между Тетиром и Калимшаном. Так, скреплённые брачным обещанием двух четырёхлетних детей, Тетир и Калимшан объединились ради сохранения династии Итал. Политически это также вынудило тетирскую знать признать регентство Ринды, ведь, не поддержи она решение паши, их торговые доходы от Калимшана пострадали бы — как и продолжительность их жизни.

Дабы подготовить прекрасную калишитку Архимерию к её будущей роли супруги короля, она выросла при дворе Тетира в качестве фрейлины. Нишан Итал II достиг пятнадцати лет — возраста совершеннолетия в Тетире — в месяц Чес Года Сверкающего Инея (-64 ЛД) и занял законный трон. К концу месяца Киторн он женился на изысканной Архимерии Шун, и и король, и страна казались устойчивыми и процветающими. Даже паша Аккабар, обычно нежеланный гость за пределами Калимшана, казался искренне рад этому союзу и счастью молодожёнов.

В последующие десятилетия у Архимерии становилось всё меньше связей с Калимшаном — узы, соединявшие её с дедом и родителями, ослабевали. Единственным родственником, с которым она сохраняла контакт, оставался младший брат Амаль. К несчастью, он направлялся к ней в гости по завершении торговой миссии и был недосягаем, когда во время празднования дня рождения короля в Год Багровых Бичеваний (-6 ЛД) была вырезана вся тетирская королевская семья. Прибыв в начале Года Распрей (-5 ЛД), Амаль застал всеобщую скорбь: его дед Аккабар магически отследил его путь, но не сообщил о смерти Архимерии. К своему удивлению, спустя всего несколько дней после прибытия он также был встречен целым калишитским гарнизоном и пятёркой советников и визаров.

Советников и войска прислал Аккабар, «дабы помочь восстановить стабильность в кланах и стране Тетир, а также защитить моего внука Амаля». Хотя Амаль и тетирские лорды прекрасно понимали, что доверять паше не стоит (ведь Амаль был так же отчуждён от деда, как некогда Архимерия), отказаться от войск или советников, не спровоцировав войну, не было никакой возможности. Так, несмотря на все усилия расстроить планы деда, к концу года Амаль стал королём Тетира — благодаря козням Аккабара.

Тетирские кланы на тот момент не имели сил помешать восхождению Амаля на трон. Против Агарина из клана Итал были состряпаны улики, указывающие на цареубийство, что не позволило последнему кровному родственнику короля претендовать на трон. А калишитские советники представили ныне считающиеся апокрифическими «Признания короля Нишана», якобы утверждавшие, что король Нишан намеревался добровольно отречься от престола в пользу Амаля, если с его детьми что-либо случится, — чтобы узаконить притязания Амаля на корону Тетира. Италир лежал в руинах, и король Амаль основал новый двор и дворец в стенах форта Карлаг, которому вскоре вернули его старое калишитское имя — Засесспур.

С точки зрения деда, Амаль оказался на троне Тетира полным неудачником, ведь он утруждал себя заботой о народе, которым правил. Деньги и дань, которых ожидал паша от внука, не поступали, а верные калишитские войска были ограничены Засесспуром, хотя паша неустанно пытался восстановить гарнизоны по всему Тетиру, чтобы, по его словам, «лучше защищать своих союзников». Король Амаль делал всё возможное, чтобы противостоять политическим и магическим манипуляциям деда, ведь не желал предавать доверие сестры, становясь марионеткой деда. Он посвящал время и усилия (а также «положенные налоги и присягу» деда) восстановлению давно разрушенной столицы Мира, планируя со временем перевести туда иноземные гарнизоны из Засесспура. Решив не дать перехитрить себя сопротивлением внука превращению Тетира в марионеточное государство Калимшана, Аккабар поддерживал восстановление города и по другим причинам.

Найдя более послушную марионетку в лице своего продажного волшебника-правнука Амаля II, Аккабар отправил юного мага-недоучку ко двору как наследника Амаля — козни, которых Амаль Тетирский не мог избежать, будучи бездетным холостым королём. Когда первый король Амаль вскоре после его прибытия таинственно скончался, Амаль II принял корону Тетира и провозгласил верность страны паше Калимшана, его императорскому величеству Аккабару Шуну.

С Года Договоров (-4 ЛД) по Год Восхода (1 ЛД) многие перемены переместили власть из тетирских рук в калишитские. Друзья паши и нового короля вскоре взяли под контроль большинство кланов и земель Тетира. Продолжалась работа по восстановлению столицы Первого королевства Мир, а Итмонг — резиденция власти клана Итал — был разрушен, чтобы предотвратить возможное восстание среди родни бывших правителей. Город Итмонг был по камню разобран и отправлен на юг для восстановительных работ в старой столице Мира, которую паша теперь называл Шунах. Жителей Итмонга также увезли — всех до единого угнали в рабство. Хотя на возведение этого первого города Шунах ушло десять лет, а расцвета он достиг ещё позже, отдельные эпохи Тетира и Калимшана закончились на многие сотни лет вперёд. Пятая эпоха завершилась, и началась Шестая эпоха — эпоха Империи Шун.

Эпоха Шун

Альтернативные названия эпох Калимшана давно забыты всеми, кроме самых въедливых учёных-историков. Сохранились лишь номера и основное деление на Старые, Средние и Новые Королевства, причём даже само деление на «Королевства» — стороннее изобретение Хранилища Мудрецов Серебряных Вод, система обозначения периодов правления, никогда не использовавшаяся самими калишитами и более полезная для отслеживания тенденций в искусстве, архитектуре и пожаловании дворянских титулов. Единственный термин, который помнят все, — это название изначальной Империи Сияющего моря: Империя Шун Шестой эпохи Калимшана.

Растянувшись на четыре столетия — примерно от Года Тенистых Клинков (27 ЛД) до Года Кулака Корри (450 ЛД), — Шестая эпоха Калимшана стала известна как Эпоха Шун, или Эра Империи. За эти недолгие по историческим меркам четыре века владения Империи простёрлись на север вплоть до реки Чионтар; на восток — до хребта Илтказар, леса Чондал и Лендрайза; и на юг — до Ташалара на Чультском полуострове. (Хребет Илтказар начинается на севере с гор Великаньего Бега и тянется через Снежные горы, пики Кулдин и горы Омларандин, заканчиваясь горами Алимир. Его называют именно так, потому что под ним лежало — и, вероятно, лежит до сих пор — дварфийское королевство Илтказар.) Величайшая империя, какую только видел мир до и после, на удивление целиком принадлежала власти одной династии — династии Шун, — и за всё время в ней сменилось лишь 14 правителей, восседавших на Кайсарском троне в Шунахе.

Империя зародилась как идея паши Аккабара Шуна Старшего, деда тетирской королевы Архимерии Итал, хотя он умер, так и не успев воплотить её в жизнь. Его внук, тоже носивший имя Аккабар, приходился старшим братом Архимерии и Амалю I (первому марионеточному королю Тетира) и, из-за отчуждения или гибели братьев и сестёр, остался единственным наследником трона паши в Калимшане. Сын Аккабара Младшего, Амаль II, убил своего вероломного дядю Амаля I и склонил голову в присяге калишитскому силь-паше и его наследнику, превратив Тетир в марионеточное государство Калимшана. Дед, внук и правнук вынашивали план слияния двух стран в одну. Начиная с Года Чудовищных Ручьёв (-2 ЛД) Тетир управлялся из дворов Калимпорта. Однако лишь после смерти Аккабара Младшего (в результате политического убийства) в Год Разбитых Реликвий (-1 ЛД) и падения короля Амаля II в Год Сверкающей Славы (15 ЛД) Империя стала реальностью в глазах калишитов. После этого паша Аккабар Младший наконец напрямую взял в свои руки бразды правления обеими странами, к которым стремился десятилетиями.

О этой династии беспощадных и одарённых правителей сохранилось больше сведений, чем принято думать. Прежде чем шагнуть в мир как завоеватели, наибольшую известность имя Шун снискало как родовая линия, на удивление предрасположенная к магическим искусствам. Семья хорошо устроившихся визаров, мудрецов и учёных, Шуны расселились по Мемнону, а несколько её представителей обосновались в соседнем тетирском городе Миратма. Именно из Миратмы происходил первый правитель династии — неизменно честолюбивый Аккабар эль-Шун, четвёртый сын третьего саббалада Мемнона из сравнительно незначительной ветви семьи, чьи амбиции, однако, превзошли амбиции всего его клана вместе взятого.

Родился в -110 ЛД; умер в 27 ЛД; правил -77–27 ЛД (Калимшан); -2–27 ЛД (Тетир)

Именно в Миратме шестнадцатилетний Аккабар Шун встретил принцессу Ринду Итал Тетирскую и стал её учеником в Год Многих Летучих Мышей (-94 ЛД). Он искал власти, а она стремилась (политическими и общественными средствами) через магию научить честолюбивого и алчного юношу сдержанности и терпимости. Он покинул наставничество Ринды спустя семь лет и к Году Сияния (-78 ЛД) успел войти в калимпортское общество и жениться на пятой дочери силь-паши. Магически защитив себя и вторую жену в собственном доме, а также своё положение силь-визара Мемнона, Аккабар позволил политическим распрям уничтожить более половины остальных членов семьи силь-паши. Затем он ловко и незаметно устроил убийство прочих, чтобы взойти на трон Калимпорта — всего через семь месяцев после своей свадьбы. Когда монарх Тетира умер, оставив на троне малолетнего наследника, Аккабар разглядел возможность для долгосрочной выгоды и устроил брак дочери своего старшего сына Архимерии с тетирским принцем Нишаном. Архимерию отправили жить при дворе Тетира до конца её дней в качестве будущей королевы. Изначально Аккабар рассчитывал использовать девушку, чтобы выведать магические секреты своей бывшей наставницы, но та оказалась куда более своевольной и куда более прилежной ученицей Ринды, чем он сам когда-либо был. В течение десяти лет он понял, что окончательно утратил всякую возможность управлять Архимерией, и стал выжидать других возможностей.

В конечном счёте, по его собственным словам, силь-паше, чтобы завладеть империей, стоило лишь «смерти двух дерзких и вероломных внуков — да благосклонности судьбы». Правив Калимшаном более 80 лет и продлевая свою жизнь магией, паша-волшебник управлял зарождающейся новой империей объединённых стран в её становлении, одновременно организуя и обучая третье поколение искусству править железной рукой. Потеряв верных внука и правнука из-за болезней и интриг, хотя сам он всё ещё был жив, силь-паша Аккабар Шун яростно оберегал юного короля Амаля III Тетирского, держа мальчика при себе двенадцать лет — вплоть до собственной таинственной гибели от магии в Год Тенистых Клинков (27 ЛД). Хотя большая часть известного нам о силь-паше Аккабаре связана с его отношениями с Тетиром, он стал первым волшебником-правителем Калимшана за много веков. Атрофировавшиеся знания калишитских власть имущих и знати о том, как защищать свои интриги от магического наблюдения, сыграли ему на руку, и силь-паша без труда одолел всех соперников, взяв под свою железную власть весь Калимшан и его колонии.

Родился в -14 ЛД; умер в 50 ЛД; правил 27–50 ЛД

Король Тетира Амаль III оказался единственным наследником трона своего пра-прадеда в Калимшане, уже при этом владея короной Тетира. Он стал (как и было задумано) единовластным правителем обеих стран и их окраинных владений. Короновавшись кайсаром (примерно «владыка владык» или «император»), Амаль официально положил начало Империи Шун, ведь именно под этим именем его двор разослал первые прокламации о своих владениях. В отличие от своего предшественника Амаля II Тетирского, не будучи волшебником, кайсар Амаль оказался проницательным и хитрым человеком, не доверявшим никому, — теперь, когда его наставник Аккабар был мёртв.

Первые годы правления кайсара Амаля III отмечены множеством политических баталий среди паш и удалённых визаров Калимшана. Амаль правил, отстроив свою великую столицу Шунах, строительство которой началось сразу после падения Итмонга в Год Разбитых Реликвий (-1 ЛД). Тетиром в это время правил марионеточный режим, почти небрежно учреждённый кайсаром во главе с его зятем Раманом Кормалом, супругом младшей сестры Амаля, однако сам Амаль предпочёл перенести своё правительство в Шунах, который формально находился на территории Тетира. Он ожидал, что его визары, султаны и калефы — правители городов от его имени — будут довольно часто являться ко двору в Шунахе, а его словно бы случайные приказы и внезапные вызовы знатных правителей ко двору держали подчинённых в достаточном напряжении, не оставляя им возможности сеять недовольство против него. Несмотря на его уверенность в способности заставлять знатных врагов плясать под его дудку, его же правящий класс всё же нашёл способ передать ему послание.

В Год Шальных Стрел (32 ЛД) могущественные семьи Калимшана вознамерились положить конец Империи, едва та началась, — или хотя бы забрать её власть себе. Три семьи визаров и паш устроили пару искусно подстроенных несчастных случаев на охоте, в результате которых погибли три старших сына кайсара. В том, что впоследствии станет жестокой отличительной чертой правления Шунов, кайсар в отместку за гибель сыновей приказал перебить всех участников обеих охотничьих партий. Его сторонники почти немедленно заняли освободившиеся места паш и визаров, и эта стремительная мера предотвратила дальнейшие волнения в Империи.

За 24 года своего правления Амаль Шун редко показывался подданным, если только те сами не являлись к саббану кайсара на вершине Имперской горы Шунаха. Паранойя и обязанности кайсара держали его вдали от людей и в постоянных заботах. Однако самым знаменитым деянием кайсара Амаля Шуна III за всё время правления стал Бросок Имперского Копья. В Год Явленного Обета (44 ЛД) кайсар Амаль III метнул копьё с вершины Имперской горы, и позолоченное стальное копьё глубоко вонзилось в землю. Тогда кайсар Амаль III провозгласил: «С этого места мы двинем наши армии по всем землям, и все склонятся перед Шуном или умрут. Вокруг этого копья вырастет империя, носящая моё имя и имена моих отцов». И империя действительно росла: войска Шуна стремительно двинулись на восток, чтобы вновь покорить западные города вокруг Озера Пара (арандаранские города), прежде чем в том регионе снова поднимется власть бехолдеров.

Родился в 12 ЛД; умер в 75 ЛД; правил 50–75 ЛД

Единственный выживший сын короля и кайсара Амаля Шуна III, человек, некогда звавшийся Алефом эль-Шуном, отрёкся от собственного имени в пользу фамилии и был коронован как Шун I. Всё, что осталось в памяти о личности Шуна I, можно увидеть в некоторых статуях на Имперской горе и по сей день: он был тщеславным и гордым человеком, настоявшим на возведении бесчисленных собственных статуй наряду с множеством фресок, восхваляющих его величие. Несколько таких статуй и фресок сохранились и поныне. По всем свидетельствам, привлекательные черты Шуна I сочетались с жестоким ртом и настороженным взглядом.

Хотя за время его правления произошло немного событий первостепенной значимости, при Шуне I начались дорожно-строительные проекты, на завершение которых ушли десятилетия, но которые в итоге сделали Империю единым целым. Дороги, изначально задуманные и построенные как артерии для переброски войск, стали настоящей силой Империи, поскольку позволяли товарам перемещаться между рынками куда быстрее, чем по бездорожью. Даже сквозь неистовые бури и переменчивые ландшафты пустыни Калим дороги ускоряли передвижение для всех. Кайсар Шун I также стал правителем, ответственным за создание Волшебных Консорциумов, впоследствии превратившихся в современные Гильдии Аркана.

Родился в 34 ЛД; умер в 107 ЛД; правил 75–107 ЛД

Родившийся как один из братьев-близнецов и третий сын кайсара, юный Алеф ин Алеф эль-Шун долгое время не подавал больших надежд. Они с братом-близнецом были тесно привязаны друг к другу, и придворные интриги того времени также сплотили их против старшего брата, Камара эль-Шуна. Мало кого удивила ранняя смерть Камара, утонувшего ещё в юности; он был известным пьяницей и, судя по всему, упал в фонтан и не смог выбраться. Почти сразу после гибели Камара близнец Алефа, Ксан, заболел изнурительной лихорадкой, медленно убивавшей его на протяжении десятидневки. В горячечном бреду Ксан кричал, что его преследует призрак Камара, и ни один жрец или целитель так и не сумел ни сбить лихорадку, ни излечить помрачение рассудка Ксана. Алеф находился у постели брата в момент его смерти, и с тех пор в нём поселилась глубокая ненависть к жрецам и их обещаниям исцеления и посмертного счастья.

Алеф взошёл на Кайсарский трон после смерти отца и был коронован как Шун II. Вскоре после коронации он начал кампанию против многочисленных вер, святилищ и храмов в пределах Империи. Поначалу он лишь изгонял отдельные религии с земель Шуна, вынуждая верующих молиться тайно, либо запрещал верам расширяться или строить новые храмы. Позже, после смерти его любимой младшей сестры при родах (и снова, судя по всему, целительная магия не смогла её спасти), кайсар устроил разгул по всей Империи, разграбляя храмы и святилища, забирая золото с их алтарей, реликвариев и сокровищниц в имперскую казну. Кайсара-Безбожника, как ни странно, почитали великим героем среди фанатичных почитателей Бейна за его деспотичные деяния, хотя он разрушил не меньше банитских храмов, чем храмов других вер. Он сошёл в могилу, проклиная богов и их слуг, в тот же день, когда его племянница произвела на свет его наследника — внучатого племянника Алефа ин Джадара эль-Шуна, которого он усыновил как своего сына за мгновения до смерти.

Родился в 68 ЛД; умер в 123 ЛД; правил 104–107 ЛД (калеф Калимшана); 107–123 ЛД (кайсар-регент)

Хазамир аль-Акторрал, калеф-волшебник Калимшана, оказавшийся у смертного одра своего кайсара, полуофициально принял бразды правления в качестве регента при младенце-кайсаре после смерти Шуна II. Подобно Аккабару до него, рикайсар Хазамир магически следил за наиболее опасными врагами, оставаясь при этом при дворе кайсара в Шунахе. Довольно посредственный администратор и ещё худший вождь в деле объединения народа, рикайсар почти всё время своего правления держался дворца и занимался магическими исследованиями. Пока армия и большая часть правящего класса были почти полностью предоставлены сами себе, власть постепенно ускользала из рук кайсара. Именно во время Правления Рикайсара столица Амна, Аткатла, наконец стала настоящим городом, а не просто караванной стоянкой на торговых путях. Также в этот период войска продолжали наступление на восток вдоль Озера Пара и на юг, в Шаар, покоряя новые земли. Всё это делалось не ради рикайсара и не по его наущению, а во славу грядущего кайсара.

Родился в 107 ЛД; умер в 130 ЛД; правил 123–130 ЛД

Кайсар-младенец ни дня своей жизни не провёл вне роскоши, пышности и придворных интриг. Пока его братья и сёстры играли на Имперской горе, его визары и мать учили его ни на грош не доверять своему рикайсару, и мальчик, ставший кайсаром Шуном III, начал своё правление с казни собственного регента. Хотя он провёл оставшиеся восемь лет на троне, оберегая себя от всех чужаков, он забыл самое основное правило калишитской семейной политики: «Никогда не обнимайся — это лишь облегчает удар в спину». Ожидая предательства от советников, но не от собственной родни, он был убит кинжалом собственного младшего брата в редкий миг отдыха в своём гареме.

Родился в 110 ЛД; умер в 142 ЛД; правил 130–142 ЛД

Отказываясь довольствоваться меньшей должностью калефа Калимшана при старшем брате, коварный Амаль IV хладнокровно убил собственного кайсара и брата на частном пиру в его же гареме. На протяжении следующих двенадцати лет насквозь вероломный Амаль Шун IV убивал почти каждого, кто переходил ему дорогу, — от рабов, роняющих крошки, до всей правящей верхушки Маншаки (шаг, едва не поднявший город на восстание). Когда в Год Разлетающихся Искр (138 ЛД) сильные пожары охватили бедные деревянные кварталы Шунаха, Калимпорта, Альмрайвена, Мемнона и Засесспура, кайсар (чьи обязательные фейерверки по случаю дня рождения, вероятнее всего, и стали причиной пожаров) обвинил религиозную секту. Козлами отпущения стали жрецы и верующие Илматера: кайсар утверждал, что их странные взгляды на прекращение страданий побудили их поджигать всё вокруг и убивать тысячи людей, дабы прекратить их мучения. (Во время имперской кампании против вер, начатой ещё при Шуне II, илматериты подвергались особенно жестоким гонениям.) По мере того как в последние два года своего правления кайсар впадал во всё большее безумие, более 200 высокопоставленных советников, султанов и марионеточных правителей под ним погибли из-за его бредовых подозрений и страхов — порой не вовсе безосновательных.

Родился в 112 ЛД; умер в 204 ЛД; правил 142–204 ЛД

Амаль V, младший брат двух предыдущих кайсаров, провёл предыдущие пятнадцать лет, странствуя по Фаэруну и постигая Искусство, а потому оставался в стороне от политических дрязг и растущего хаоса в Империи на протяжении почти всего правления Шуна III и большей части правления Амаля IV. Вернувшись в Империю после пятнадцати лет странствий, Амаль Девяти Вихрей (Амаль V) застал брата и безумным, и с гордостью признающим свою вину в братоубийстве. Амаль сперва попытался свергнуть брата, но был вынужден убить его (или погибнуть сам от волшебного меча), сбросив его с Имперской горы, откуда тот упал замертво в гавань Агис. Серебряный ятаган Амаля Безумного — меч, которым владел Амаль Шун IV, — так и не был найден, как и левая рука погибшего кайсара. Несмотря на поиски, длившиеся более 11 десятилетий, она так и не была обнаружена, хотя, без сомнения, вместе с остальным телом кайсара оказалась в воде, а тело было найдено и похоронено в Никкаре.

Кайсара Амаля Шуна V короновали почти сразу после подтверждения смерти брата, и волшебник превратил Империю Шун в хорошо устроенную и мирную державу. Кайсар восстановил права и привилегии храмов почти всех вер и лично положил конец гонениям на церковь и последователей Илматера. Величайшие шедевры изобразительного искусства Империи Шун были высечены, написаны или возведены именно во время правления Амаля V, установившего систему покровительства искусствам — особенно в той мере, в какой они способствовали украшению религиозных святынь и сооружений. Многие великие святыни, включая Библиотеку Эдификант и ныне павший Собор Луны, были построены отчасти благодаря щедрости этого кайсара, как и более 10 000 статуй, фресок и мозаик как религиозного, так и светского характера.

Тогда как его брат заслужил прозвище Кайсар-Мясник, самого Амаля V при жизни называли Кайсаром-Художником. Многие последователи Илматера и по сей день почитают Амаля Шуна V почти как святого этой веры. Когда его единственное дитя, дочь, умирало от травмы головы, полученной при падении с лошади, в Год Кричащего Шарна (173 ЛД), добросердечный кайсар в отчаянии искал ей помощи и нашёл её у отшельника, жившего на берегах реки Агис, в крохотной хижине у самой кромки леса Мир. Всё ещё не доверяя мнимой перемене нрава правящего дома после долгих религиозных гонений прежних кайсаров, брат-илматерит потребовал, чтобы дитя привезли к нему, а не он сам явился в Шунах, чтобы её исцелить. Однако когда юную девочку, которую придворные целители сочли обречённой на смерть от раны головы, привезли к нему, монах исцелил её. Позже та родит пятерых крепких внуков — наследников Амаля V.

Вне себя от радости и благодарности за её выздоровление, кайсар собрал свой народ на арене Таракин в Шунахе и заговорил с ними об Ильматере и его милосердных жрецах. Затем он сотворил заклинание, послав волны потрескивающей изумрудной энергии, которые прокатились сквозь толпу и разошлись по всем его землям, пока он говорил, и провозгласил: «Сие магическое деяние есть лишь связующее заклятие, что закрепит нашу волю. Отныне никто не поднимет руки на служителя Плачущего Бога, если только сам служитель не нападёт первым. Тот, кто причинит вред истинному ильматарианину, одному из Отмеченных богом, увидит, как этот вред стократно обрушится на него самого и его род. Это проклятие, в которое некоторые из вас уже готовы поверить, есть лишь исполнение нашей воли: дети Ильматера будут в безопасности, ибо он и его паства стали моими». За это деяние и за прекращение прежних гонений ильматариане уже столетиями спорят, канонизировать ли Амаля Шуна V — и спор этот, без сомнения, продлится ещё многие века.

Родился 180 ЛД; умер 205 ЛД; правил 204–205 ЛД.

Третий внук прежнего кайсара, Амаль VI провёл большую часть жизни среди роскоши двора, но едва не отчаялся когда-либо унаследовать трон из-за невероятного долголетия деда. С мирной кончиной Кайсара-Художника Амаль стал кайсаром и объявил в Империи двухмесячный траур по горячо любимому Амалю V. История хранит память об Амале VI далеко не с той же теплотой, что об Амале V. Амаль VI был человеком военным, воином со славой строгого, но справедливого командира среди своих офицеров и солдат, которых он вёл в восточных походах, раздвинувших границы Империи вокруг Озера Пара и в земли Шаар.

Пробыв на Кайсарском Троне всего 15 месяцев, Амаль Шун VI остался в памяти лишь статуями на Имперской Горе да одним-единственным событием — подавлением восстания Харахти. Стремясь доказать, что кайсары — не одни лишь далёкие правители, чурающиеся тяжкой работы, кайсар лично повёл войска в бой. Его военная тактика была безупречна — так же, как и в бытность его кайадином в Раламнишских Владениях на севере (Амн). Кайсар Амаль лично убил в бою беглого раба-бойца Харахти, а затем по его приказу больше половины восставших рабов полуострова Альмрайвен и западного побережья Озера Пара были посажены на колья вдоль имперских трактов и оставлены умирать медленной, мучительной смертью. Вернувшись в Шунах с триумфом и отпраздновав победу двухдневным пиршеством, кайсар умер от укуса особо ядовитого скорпиона. Мало кто гадал, как смертоносная тварь оказалась в постели правителя, — амбиции его брата ни для кого не были секретом.

Родился 183; умер 281 ЛД; правил 205–281 ЛД.

Первый кайсар-некромант Империи, Кайсар Шун IV — один из самых печально известных её правителей за свой нрав, могущество, гордыню и ту дерзость, с которой он решал судьбы земель и народов под своей властью. Лишь ещё один кайсар нажил больше врагов и выпустил на волю больше зла по всей империи, чем Шун IV, — хотя при жизни его высоко ценили за прозорливость внутренней политики и умение на ход вперёд просчитывать замыслы иноземных держав и чужаков.

В правление Шуна IV Калишарские эмираты сложились в рыхлую конфедерацию городов-государств, из которой позже возник Амн. Долгоход Далагар стал королём Андлата, к востоку от хребта Илтказар, и Шун IV — то ли магией, то ли политикой — вынудил Далагара проложить в высшей степени выгодный торговый тракт от Ормата до Аткатлы. Два регента при малолетнем наследнике, Эмир Тетирский, были всецело преданы кайсару, и Эмир видел в Шуне IV скорее наставника и хозяина, чем просто сюзерена. Хитроумный манипулятор, Шун IV предвидел: если оставить Раламнишские Владения на произвол судьбы, а не форсировать их развитие притоком шунской знати, они сами вырастут в занятные земли, которые потом можно будет с лёгкостью прибрать к рукам. Его предсказание сбылось с возвышением Татхтара и Мейритина — полуросличьих царств с их особыми товарами и способами возделывания земли, которые Шун впоследствии присвоил себе.

Магические изыскания кайсара тревожили одних и откровенно пугали других. Чтобы обеспечить себе всякое преимущество на случай нападения, Шун IV создал над всей вершиной Имперской Горы и Саббаном Кайсара магическое поле, в пределах которого действовали только некромантические заклинания. На его же совести — многочисленные некромантические поля и зачарованные гробницы и мавзолеи города мёртвых Дебуккера в черте великого Шунаха. Его настойчивое требование включать нежить в ряды имперских армий разгневало многих генералов: им пришлось внезапно вводить в число старших офицеров жрецов и магов без всякого боевого опыта, поскольку именно клирики и волшебники управляли отрядами нежити. Наконец, убив серебряного дракона Римнасарл Сияющую и разграбив её логово, Кайсар Шун IV завладел её магической исследовательской библиотекой, что позволило ему и придворным магам создать множество предметов и артефактов, включая Annuli Qysarus (Кольца Кайсара), Клыкастый Щит Шика Корана, Гайр — Пустынный Клинок и печально известный Том Джанхиры. Мысль о том, что он присвоил себе накопленные за целую драконью жизнь знания, тревожила многих магов, жрецов и военных, которые теперь видели в его волшебной мощи нечто неконтролируемое и неоспоримое — и, если начистоту, неоспоримое даже в случае, если бы он, подобно иным из своего рода, впал в безумие.

Родился 264 ЛД; умер 300 ЛД; правил 281–300 ЛД.

У Шуна IV был лишь один ребёнок, рождённый задолго до того, как некромант взошёл на Кайсарский Трон. Тот ребёнок продолжил род Шун, и он вместе с тремя своими последовательными жёнами произвёл на свет множество наследников, а те — своих наследников. К тому времени, как Шуну IV приблизился к столетнему рубежу, его единственной живой наследницей — из-за политических интриг в Калимшане, которые кайсар счёл ниже своего внимания, — оказалась молодая женщина Мунаа ир Ома эль-Шун, его правнучка. Он объявил её своей наследницей, вопреки возражениям советников, ужаснувшихся самой мысли о том, что женщина может править единолично, а не оставаться временной регентшей. Шун IV отмёл их доводы без разговоров, ведь сам он готовился продолжить правление в состоянии нежити, обратившись в лича, и назначение наследницы считал не более чем формальностью. Однако, несмотря на всё своё выдающееся мастерство и накопленные знания, Шун IV не пережил обращения в личество. Его смерть возвела на трон первую нерегентшу — женщину, правившую Тетиром и Калимшаном самостоятельно. К удивлению советников, госпожа Мунаа оказалась способной и превосходной правительницей. При коронации она стала Кайсарой Шун V, и её прежнее имя более никогда не звучало при её жизни. По мере того как она меняла визаров, подбирая тех, что лучше подходили её стилю правления, влияние волшебников при дворе падало, а могущество фарисанов (элитных особых войск) и садиммин (регулярной армии) стремительно росло.

Кайсара Шун V

Если прежние кайсары, как правило, ограничивали имперскую гвардию, кайсагхан, полудюжиной волшебников и парой десятков воинов, то кайсара удвоила число воинов, доведя свою личную гвардию до 54 человек. Вместе с ростом военного престижа в садиммин и наллоджал (флот) хлынули новые солдаты, и это в свою очередь дало Империи Шун силы, необходимые для завоевания Шаара вплоть до Возвышенности и для дальнейшего продвижения в государства побережья Сияющего моря, особенно на полуострове Чулт.

Столь же занятным начинанием её правления стала попытка колонизировать острова к западу от Зазесспура (ныне известные как Неландер), хотя долгосрочных последствий она не имела. Затея провалилась главным образом из-за того, что знать-колонисты невзлюбила тамошний климат. Они горько сетовали на постоянные холодные ветра и штормы — следствие близости к Бескрайнему морю, — так непохожие на укрытый, южный Калимшан, и пользовались любым предлогом, чтобы вернуться на юг или устроить долгий отпуск с большей частью своей челяди на материковых виллах, оставляя новые поместья беззащитными перед разграблением морскими налётчиками, пиратами, варварами, разбойниками и ворами.

Кайсара Шун V родила семерых детей, но до взрослого возраста дожили лишь трое: её четвёртый сын Кахлар и вторая с третьей дочери (шестой и седьмой её дети) — Селара и Нада. Лишь двое из её детей умерли от болезни или детских недугов; остальные трое пали жертвами обычных для двора Тетира и Калимшана мрачных интриг. Чтобы уберечь Кахлара от той же участи, его растили далеко на севере под опекой доверенных друзей, обучивших болезненного мальчика магии, дабы он мог лучше защищать себя. Нада и Селара росли при дворе Шун, и, чтобы не ввергнуть Империю в полную смуту (что грозило бы, назначь она наследницей дочь), кайсара устроила им подходящие браки ради упрочения политического положения своего наследника Кахлара. Наду просватали за короля Караджа Тииракляра II Тетирского — брак вышел безлюбовным и в итоге бездетным. Селара же вышла за верховного калефа-волшебника Альмрайвена, Надима эль-Джотоса, и за следующие 20 лет у них родилось 12 детей, девять из которых оказались весьма сильны в Искусстве.

Кайсара Шун V умерла от лихорадки в 36 лет. Кахлара вызвали к её ложу с самого начала болезни, и благодаря верному хайдару (высшему командиру) её собственных кайсагхан Кахлар сумел пройти сквозь усеянный ловушками и убийцами путь в город и на Имперскую Гору, чтобы быть рядом с матерью в её последний час.

Родился 288 ЛД; умер 309 ЛД; правил 300–309 ЛД.

Рождённый под именем Кахлар ин Джахар эль-Таварн, юный волшебник, покинувший Шунах болезненным мальчишкой, вернулся гордым и по-кошачьи гибким мужчиной с уверенной статью и мастерством магов, впятеро старше его самого. Никто так и не сумел до конца разгадать источник силы этого человека, но стоило ему принять мантию кайсара, как все при Дворе Кайсара ощутили это могущество. Приняв традиционное почётное имперское имя и отказавшись от собственного, Кайсар Шун VI бросил основную часть своей энергии на развитие магических ресурсов империи, оставив армии — которые чтила его мать — предоставленными самим себе. Подобно некоторым из своих предшественников-волшебников на Кайсарском Троне, Шун VI в известной мере пренебрегал личным управлением империей, однако его выбор советников и визаров оказался безупречным: Империя процветала и оставалась здоровой все годы его правления, несмотря на его небрежение. Расширяя охват имперской разведки, чтобы удержать Империю в целости, Шун VI из-за своей сосредоточенности на внешних врагах Империи упустил из виду предателей в собственном окружении. Шун VI погиб от 35 колотых ран, нанесённых его же кайсагхан, которых затем стремительно перебил мстительный племянник кайсара, Кодос ин Надим эль-Джотос. Считалось, что Кодос — следующий в очереди на пост верховного калефа-волшебника Альмрайвена, но размах его амбиций простирался куда дальше этой должности: как выяснилось позже, кайсагхан вовсе не были возмущены потерей своего статуса — Надим и Кодос эль-Джотос попросту подкупили их магией и золотом, заказав убийство кайсара. Будучи старшим из оставшихся в живых мужчин, связанных с кайсаром кровным родством, пурпурная мантия кайсара досталась Кодосу, который с готовностью её принял.

Кайсар Шун VII

Родился 290 ЛД; умер 367 ЛД; правил 309–367 ЛД.

Самый печально известный из кайсаров начал своё правление с кровавого убийства, и это было лишь намёком на то, что за ним последует. Подобно нынешнему силь-паше, желающему вернуть Калимшану многое из наследия Шун, Шун VII удерживал власть, держа под личным контролем почти всё и почти ничего важного не доверяя подчинённым. В итоге его безвременная кончина скорее развалила бы Империю, чем продвинула бы чьи-либо амбициозные планы среди подхалимов-дворян или придворных. Несмотря на жестокую натуру, Шун VII обладал удивительной способностью внушать глубокую преданность своим ближайшим приближённым, а его речи и поступки вызывали благоговейный трепет у народа. Многие историки полагали, что он использовал магию, чтобы управлять народом и вдохновлять толпы кричащих в экстазе почитателей, которых порождали его речи, однако никаких свидетельств применения чар очарования такого масштаба не найдено. По правде говоря, никакого чародейства, кроме силы его собственной личности и напора, тут не было.

Выросший среди интриг древнейшей магической гильдии Калимшана, Шун VII развил поразительную способность выигрывать магические поединки, почти безошибочно предугадывая, какими заклинаниями воспользуется противник, как он их применит и чего рассчитывает добиться каждой атакой. К тому времени, когда он стал Кайсаром Шуном VII, юноша уже успел убить более дюжины архимагов, боровшихся за пост кайсара после смерти Шуна VI. Заняв Кайсарский Трон, Шун VII потребовал от каждого верховного калефа-волшебника магической клятвы верности. Те, кто согласился, остались в живых и получили щедрые награды для себя и своих орденов; те же, кто отказался, погибли — как и ряды их орденов, — пока либо гильдия не оказывалась обескровлена, а кайсар не становился её верховным калефом-волшебником сам (как произошло в Мемноне), либо не находился новый правитель, готовый присягнуть Империи.

У Шуна VII было мало терпения на закулисную возню с преступным миром, что доказывали его резкие, но прямые методы. На фоне жалоб на растущую преступность и насилие и на угрозу, которую воры представляли для купеческого сословия, кайсар приказал вылить масло в канализацию под каждым городом Шун и магически поджечь его. Возникшие Великие Пожары уничтожили Калимпорт, Анкхапур, Иннарлит, Мемнон и Итмонг и частично охватили другие крупные имперские города и посёлки. Хотя пожары, задуманные как контролируемые выжигания, разгорелись почти неудержимо и унесли жизни более 3 000 000 человек, они всё же послужили непосредственной цели кайсара и уничтожили немало преступных баз, отбросив организованную преступность в Империи на десятилетия назад. К тому времени, как семьи, контролировавшие незаконную торговлю, оправились и перестроились, кайсар и его советники уже прибрали к рукам значительную часть нелегальной деятельности сами. Убеждение, что цель оправдывает средства, независимо от цены, было типично для приверженцев Шун и горячо разделялось самим кайсаром.

Шун VII совершил, без сомнения, самые страшные злодеяния из всех кайсаров за всю историю Империи. Единороги и эльфы в Империи оказались на грани полного истребления из-за его опытов и санкционированной на них охоты. Печально известный Посох Шуна и Том Единорога стали плодами магии и безумия Шуна, и более двух десятков единорогов были убиты лишь ради того, чтобы добыть компоненты для этих артефактов. Иные же беды проистекали из смеси страха и одержимости кайсара, стремившегося уничтожить Ирикклатагру, известную также как Острозуб, дракониху, укравшую его Посох Шуна. В стремлении уничтожить Ирикклатагру, удержать власть над Империей и до бесконечности наращивать собственное могущество он создал множество ужасающих и грозных заклинаний, включая огонь души, разящий удар Кодоса и худшее из всех — залп рабов Шуна. Огонь души приносил жизни в жертву, питая колдовское пламя. Разящий удар Кодоса сочетал худшие свойства землетрясения и извержения вулкана с особой обратной гравитацией, что швыряла твёрдую и расплавленную породу вверх на врагов — без всякой заботы о тех, кто окажется внизу, когда порода спустя мгновения обрушится обратно. Залп рабов Шуна превращал от одного до 20 живых существ в огромные магические снаряды, подвластные заклинателю; более 500 крестьян и рабов лишились жизни в последние годы правления Шуна VII из-за применения этого заклинания. Все эти магические изобретения и многие им подобные демонстрировали полное безразличие к смертным жизням вообще, а многие из них выдавали ещё и почти болезненное наслаждение, с которым он обращал поток жизненной силы смертных — особенно тех, кто был расположен к добру — в чистую разрушительную энергию.

После своей последней битвы с драконом Острозубом в Год Расплавленных Наковален (366 ЛД) кайсар лишился правой ноги, а левая рука была раздроблена и едва не оторвана от тела. Заранее подготовленные защитные заклинания сохранили ему жизнь и относительную безопасность от мелких козней придворной знати и родни, пока он выздоравливал, но Некрокайсар — оскорбительный титул, который он носил как почётный знак, — увидел в своём опыте близости к смерти знамение, что пора приводить в действие свои главные замыслы. Изобразив почти полную немощь и слабость, Шун VII посадил на трон свою дочь как наследницу-регентшу и начал готовить собственное превращение в нежить. Он воспользовался этим временем, чтобы спланировать и возвести собственную гробницу в Городе Мёртвых Дебуккере в черте Шунаха; под ней скрывалось его тайное логово и большая часть личных сокровищ. Поддерживая с помощью иллюзий видимость тяжело раненного человека, Шун VII всё же нёс один подлинный и неизгладимый след встречи с Острозубом — он навсегда остался хромать.

В Год Пугливых Глаз (367 ЛД), спустя семь месяцев после мнимой немощи, дочь Шуна VII отравила его суп и торжествующе рассмеялась, видя, как отец, казалось, умирает. Сам же Некрокайсар лишь удивлялся, отчего ей и её советникам понадобилось так много времени, чтобы попытаться захватить бразды правления. Лишь временно парализованный ядом, к которому давно выработал стойкость, Шун VII освободился от смертоподобного состояния и, никем не замеченный (благодаря магии), подложил на своё место мёртвого клона для бальзамирования и погребения. Три года спустя Некрокайсар шагнул за грань смерти, обратившись в лича, но власть над империей тем временем уже перешла к его наследнице. (Подробнее о деяниях Шуна VII после смерти см. дополнения Lands of Intrigue и Calimport.)

Кайсара Шаани

Родилась 346 ЛД; умерла 427 ЛД; правила 367–427 ЛД.

Легко поддающаяся манипуляциям придворная принцесса, считавшая себя куда хитрее, чем была на деле, Кайсара Шаани на протяжении всего своего царствования была лишь пешкой на Кайсарском Троне. Эта великолепная красавица держала при себе более сотни джасиннар (рабов-наложников мужского пола) и почти никогда не соглашалась расстаться с их обществом ради дел правления. Единственное, что её заботило, — щедрые дары и внимание к своей особе, а само правление она оставила советникам — тем самым мужчинам и женщинам, что убедили её лишить отца жизни.

Шестьдесят лет тщеславная и вспыльчивая Шаани играла роль кайсары, пока её кукловоды дёргали за ниточки, меняя облик Империи. Хотя её отец и оставлял некоторые второстепенные обязанности тем же советникам, центральная власть неизменно оставалась в его руках; все деньги и полномочия оставались под его контролем, даже если он временно делился правом ими распоряжаться. Шаани же в своём равнодушии позволила придворным фактически поделить Империю по своему усмотрению. Она также отказалась от того, что считала утомительной обузой, — созывать дважды в год в Шунахе всех подчинённых ей вельмож и генералов для принесения присяги верности. Хотя дань по-прежнему поступала из самых дальних уголков Империи, суммы её сильно уступали прежним обложениям. Местные правители начали вновь брать под контроль собственные земли, направляя средства на покупку верности генералов и войск Шун.

У Шаани было лишь четверо детей (от её самых видных генералов), и, хотя она их баловала, мало заботилась о них, стоило им покинуть двор и вступить в политические браки с союзниками в таких землях, как Амн, Тетир, Ташалар или города-государства Озера Пара. К концу её правления Империя развалилась фактически на части, хотя и оставалась единой номинально, и, несмотря на видное происхождение её детей и внуков и их позднейшие отчаянные попытки силой скрепить Империю заново, империи было суждено пасть после ещё одного кайсара. К последней трети её правления генералы Шаани и правители покорённых Империей государств лишь для вида отдавали дань уважения пьяной и безответственной Шаани, сохранившей к тому времени лишь тень былой красоты.

И всё же именно Кайсара Шаани, во многом повинная в падении Империи Шун, добилась одного успеха в начале своего правления, который до сих пор многих поражает: она выторговала для Империи мир у дракона Острозуба — то, чего так и не сумел добиться её отец. Когда дракониха вернулась в Шунах в Год Изумрудных Глаз (371 ЛД), её хохот при известии о смерти Шуна VII раскрошил великий купол на вершине Дворца Кайсара. Шаани, готовая к визиту дракона, предложила ей небольшой клад из самоцветов и магии, включая Владычество Амаля, боевой перстень-клинок Аккабара, Куральтаар — Демонский Щит, а также два сосуда с заточёнными ифритом и джинном. Умиротворённая, но при этом достаточно проницательная, чтобы понять, что Шаани на самом деле не правит и ею легко манипулировать, Ирикклатагра обратила подношение в дань, выплачиваемую раз в столетие.

Кайсар Амаль VII

Родился 398 ЛД; умер 450 ЛД; правил 427–450 ЛД.

Младший сын младшего отпрыска Шаани, Амаль ин Шаан ин Шун из Анкхапура тщательно скрывался с рождения и вплоть до смерти своей бабки — и не без причины. После смерти Кайсары Шаани множество визаров и султанов в Шунахе бросились урывать себе как можно больше влияния и земель, и по всем крупным центрам власти Империи прокатилась кровавая баня. После смерти бабки Амаль собрал флот среди городов-государств Арнадена (тех, что расположены вокруг Озера Пара), вырвал власть из рук вновь возникших культов бехолдеров Озера Пара и восстановил над этими землями власть Шун. Затем Арнаденский флот вторгся в Калимпорт в мирту Года Лиловых Грибов (427 ЛД) и стремительно восстановил там порядок после того, как семь переворотов за четыре десятидневки едва не разрушили город. Впрочем, хотя Калимпорт по-прежнему оставался важнейшим городом Калимшана, Амаль завоевал лишь остов города, почти уничтоженного пожарами, которые враждующие фракции устроили, чтобы отрезать защищённые от огня саббаны калефов от врагов. К Высокожатию Года Лиловых Грибов Амаль победно вошёл в Шунах как Кайсар Амаль VII, после того как его союзники среди кайсагхан и армии выбили оттуда последних визаров-изменников.

Правление Амаля прошло в непрестанных военных походах, призванных вновь объединить раздробленную Империю и вернуть под его власть местные царства и государства. Однако попытки силой восстановить контроль лишь усиливали сопротивление власти и присутствию Шун. Военный и стратегический гений Амаля дал сбой, когда дело дошло до борьбы с магией: он в равной мере боялся волшебников и завидовал их силе. Его стратегией предотвращения того, чтобы волшебники взяли Империю под контроль, стал запуск Магических Чисток, за несколько лет очистивших Империю от большинства открыто практикующих магов — убийством, изгнанием в подполье или за пределы империи. Хотя Амаль VII не преследовал религии и не притеснял храмовые земли, он обложил их такими тяжкими налогами, что общее стремление свергнуть власть Шун ради облегчения налогового бремени на короткое время объединило даже банитов и паладинов Хельма в далёких землях у Облачных Пиков.

Помимо воинского мастерства, самой выдающейся чертой Кайсара Амаля VII была его способность к коварству и вероломству. Оставшийся в памяти человеком, совершенно лишённым чести, он тем не менее унаследовал от прадеда дар зачаровывать толпы и людей своей речью. Всё, что он говорил, воспринималось как искреннее и правдивое, сколько бы фактов ни свидетельствовало об обратном. Многие второстепенные государства хранили верность власти Шун вплоть до самого конца Империи лишь благодаря силе личного обаяния, которое проецировал Амаль VII.

И всё же при стольких факторах, обернувшихся против него к последним десятилетиям его правления, конечной судьбой Амаля было поражение. Он погиб от руки вернувшегося короля Строма I Тетирского, и Империя разлетелась на осколки. Несмотря на всё его военное мастерство и полководческий гений, вознёсший его во главе величайшей армии Фаэруна, его владычество пало перед страстью и напором однорукого эльфийского короля, который в награду за победу потребовал свободы для Тетира и всех государств, бывших под властью Шун.

Хотя за без малого четыре с половиной столетия существования Империи произошло бесчисленное множество событий, лишь немногие из них помнят сегодня — да и то лишь на местном уровне. Даже среди учёного сословия мудрецов мало кто способен со знанием дела рассказать о Ящеровых Войнах Ташаларских кампаний, об основании и в конечном счёте падении Намит-Кола в Огненных Кручах или о Великом Колонизационном Флоте Кайсары Шаани, что уплыл на запад в Бескрайнее море и не подал о себе больше вестей.

И всё же есть ряд событий, охвативших всю империю, о которых по сей день вспоминают в исторических трудах и отголоски которых до сих пор звучат в трактирных разговорах. В Амне, Калимшане, Тетире и среди городов-государств Арнадена жаргонное словечко для мятежной или преступной деятельности — «харах», в честь великого раба-мятежника Харахти. «Шаани» — так называют правителя или вождя, начисто лишённого способности вести за собой. Пожелать кому-то «белого взгляда» означает наслать проклятие или порчу, хотя выражение восходит к заклинанию, которое Шун IV применял, чтобы принудить придворных к правде: под его действием глаза кайсара становились полностью белыми, без видимых зрачков или радужки. Ниже приведены некоторые из самых страшных и памятных событий этой долгой и богатой на предания эпохи.

Поскольку Калимшан не знал разрушительных приливных волн более столетия, его народ убаюкала ложная уверенность в безопасности. Престарелые прорицатели тщетно пытались предостеречь правителей Империи от подобной беспечности. В Год Тёмного Яда (37 ЛД), ровно 170 лет спустя после того дня, как огромная волна затопила порты Калимшана и уничтожила Велен в Тетире, пять исполинских волн одновременно обрушились на пять разных точек Калимшана. Точно пятерня охваченной обидой ярости, стиснувшая источник своего гнева, пять пальцев Амберли сомкнулись на Мемноне, Тешбурле, Калимпорте, Маншаке и Альмрайвене, разрушив от трети до двух третей каждого города или посёлка чудовищными наводнениями. С тех пор, как вскоре после этого было восстановлено почитание Амберли, ни одно прибрежное калишитское поселение не строилось без как минимум двух строений, посвящённых культу Королевы-Стервы, — из страха, что Волны Возмездия ударят снова.

В Пиршество Луны Года Алчности (204 ЛД) раб-боец Харахти вырвался из небольшой бойцовской арены в Альмрайвене и собрал вокруг себя войско из обездоленных вольноотпущенников и озлобленных товарищей по рабству. Двинувшись на север, в холмы и леса, Харахти вскоре повёл за собой армию численностью более 25 000 душ, и самодовольные пограничные войска почти не могли противостоять ни закалённым в боях рабам-гладиаторам, ни толпам разъярённых крестьян и необученных рабов. Армия Харахти вскоре освободила в общей сложности более 120 000 рабов и фактически стала крупнейшей армией, когда-либо собранной в восточной части Империи Шун.

В землях к северу и западу от Анкхапура Кайсар Амаль Шун VI и Харахти сошлись в поединке после того, как их войска взаимно обескровили друг друга, а поле битвы обагрилось кровью более 180 000 павших. Харахти воспринял уже саму эту честь — пасть от руки самого кайсара — как своего рода победу. Кайсар Амаль VI считал Харахти бешеным псом, которого следует пристрелить, но был вынужден признать, что его противник — блестящий полководец и фехтовальщик.

И всё же восстание завершилось в тот же день, когда в позднем уктаре Года Зеленостекольного (205 ЛД) Харахти погиб от рук кайсара. В итоге восстание Харахти привело к освобождению множества людей, оставшихся свободными навсегда, и по сей день некоторые семьи кочевников Земли Львов почтительно вспоминают Харахти Освободителя и его личную роль в освобождении их предков.

Кайсар Шун IV на протяжении дюжины лет пытался подавить мелкие, но раздражающие восстания и террористическую деятельность некоторых тетирских группировок в Итмонге и его окрестных сёлах, тянувшуюся между Итмонгом и столицей Империи, Шунахом. В Год Туманного Дракона (231 ЛД) он потерял терпение и обрушил на своих мятежных подданных орду нежити — скелетов, зомби и умертвий. Орда была создана из массовых захоронений убитых рабов из неспокойного Итмонга и тех же мятежных селений. Последняя ночь марпенота особенно напугала тетирцев, ведь на них напали их же собственные мертвецы.

Когда орда, начавшая свой путь на дальних погребальных полях, наконец достигла Итмонга, причинённый ею урон затронул исключительно членов повстанческих групп и районы, известные как рассадники мятежа. Хотя ни имущество, ни жизнь верных Шун подданных не пострадали, все, кто стал свидетелем этого Парада Смерти, оцепенели от ужаса. С рассветом орда рассыпалась, но к тому времени все известные итмонгские мятежники уже лежали мёртвыми на улицах. Отличить их от рухнувших останков нежити из Парада Смерти можно было лишь по очевидной свежести смерти — в отличие от продвинутой стадии разложения нежити.

В правление Шуна IV недовольные паши и визары среди калишитских земель и владений Арнадара составили план, как положить конец власти Шун, натравив на Империю другого столь же безумного и могущественного мага. Судя по расчётливым выплатам магическими предметами и золотом, объединение из девяти крупных калишитских семей заручилось согласием Илхундила Волотампского. Тот согласился попытаться подорвать Империю магическим завоеванием в обмен на плату золотом и магией. В Год Тёмных Грёз (223 ЛД) Илхундил принял облик Безумного Мага, и его последующие опыты и ночные бесчинства привели к его изгнанию из Волотампа; не так уж странно, что его бесчинства вредили лишь политическим врагам его нанимателей. Он взрастил себе репутацию человека, одержимого жаждой власти, и распространил слух, что стремится завоевать Империю.

В следующее десятилетие слава Илхундила росла, хотя и не настолько быстро, чтобы привлечь внимание Шуна IV. Мирное полуросличье царство Мейритин, основанное в Год Поднятого Знамени (227 ЛД) на восточных берегах великого озера Раламнишских Владений (ныне известного как озеро Эсмел), следующим ощутило на себе тяжесть амбиций Илхундила. К четвёртому году существования царства Безумный Маг покорил полуросликов и начал готовить завоевание всей Империи Шун, начиная с Калишарских эмиратов.

К этому времени роль, которую взял на себя Илхундил, обрела собственную жизнь. Многие из нанимателей и заговорщиков Илхундила к тому времени скончались от старости или интриг, а их сыновья либо смирились с участием своих семей в заговоре, либо погибли от гневной руки Илхундила, отказавшись платить ежегодную дань, о которой договаривались их отцы в качестве платы за его долгосрочные услуги. Дерзкая роль вскружила голову Илхундилу настолько, что он и в самом деле возжелал сразиться с кайсаром и одолеть его — тем самым, что был тяжело ранен в бою против Ирикклатагры Синей в Год Чумных Туч (236 ЛД). Однако вместо схватки с кайсаром Илхундил встретил свою погибель от рук юного Эльминстера Аумара и Мирьялы Тёмноглазой в Год Многих Грибов (238 ЛД).

В итоге наследие Афёры Илхундила лишь укрепило власть Шун. После того как Шун вновь завоевал Мейритин, там были обнаружены записи о заговоре, включая имена заговорщиков, и все они вместе с семьями были преданы мечу за измену. Более чем через два года после смерти самого Илхундила от рук слуг кайсара погибли 232 человека, измена была искоренена под корень, а хватка первого кайсара-некроманта сомкнулась вокруг Империи Шун ещё крепче.

Трижды Шун VII сходился в схватке со своей драконьей заклятой врагиней, повелительницей рода Шун — Ирикклатагрой по прозвищу «Острозуб», требовавшей возмещения за уничтожение Шуном IV её законной добычи, серебряного дракона Римнасарл Сияющей, и за кражу её сокровищницы, которую синяя дракониха также считала своей. Первая битва между ними выросла из провалившейся попытки переговоров после того, как дракониха опустилась на Площадь Кайсара перед Имперским Дворцом и бросила вызов вниманию кайсара. Однако после этой первой стычки, произошедшей на северо-востоке Тетира спустя некоторое время после того, как дракониха приземлилась перед дворцом, схватки между Шуном VII и Ирикклатагрой стали поистине эпическими по масштабу применяемой обеими сторонами магии, по разрушениям, которые они наносили друг другу и (в основном) своему окружению, и по абсолютной, ничем не сдерживаемой ненависти, которую они друг к другу питали.

Хотя самая ранняя битва, случившаяся в Год Семи Чешуй (322 ЛД), причинила мало вреда как кайсару, так и драконихе, она уничтожила четыре целых поселения на северо-восточных территориях Тетира. Кайсар Шун VII объявил себя победителем в этой схватке, поскольку сумел похитить у дракона немало магических предметов.

Их следующая встреча произошла в Год Боевых Когтей (358 ЛД). Эта дуэль обрушила на Тетир поистине колоссальные разрушения — в основном как сопутствующий ущерб от обоих противников. Однако даже заклинание кайсара «огонь души», вырвавшее жизнь из десятков крестьян и ближайших солдат, чтобы разжечь чудовищное пламя, не смогло помешать Острозубу похитить его драгоценный Посох Шуна и одержать победу в их втором столкновении.

Заключительная схватка этой пары произошла в небесах над Шунахом и на улицах города рабов сразу за пределами центра города, в Год Расплавленных Наковален (366 ЛД). Оба противника владели древней магией, испытывали друг к другу всепоглощающую ненависть и не проявляли ни малейшей заботы о человеческих жизнях. Они атаковали, почти не думая о том, что происходит вокруг, и в результате битвы погибло более 75 000 рабов. Оба сражавшихся быстро получили тяжкие раны: крылья Ирикклатагры были изодраны в клочья, а Шун раздробил руку и ногу, — но ни один не собирался отступать. Солдаты и другие маги Империи в конце концов отогнали дракониху и занялись своим правителем, чьи хвастливые клятвы победы звучали пусто на фоне разорения, постигшего его столицу.

Вскоре после этого преемник Шуна VII отравил его. Не будучи смертельно раненным, кайсар инсценировал свою смерть и прошёл превращение в лича. Впрочем, последний смех остался за Ирикклатагрой: преемники Шуна VII заключили с Острозубом соглашение об откупе от её гнева, обязавшись выплачивать ей дань на протяжении столетий.

Валашар был присоединён к Империи Шун в Год Бесстрашного Короля (361 ЛД). Он простирался от истоков Сулдускуна до истоков реки Амстел на севере, а его западная граница примыкала к полуросличьему царству Мейритин. Это недолговечное царство возникло благодаря военным усилиям тетирского принца Ашара Тормана, четвёртого племянника короля Караджа Тииракляра II Тетирского. Принц Ашар надеялся, что его завоевания снискают ему благосклонность его кайсара, Шуна VII. Ашар провозгласил себя королём Валашара (хотя и оставался принцем Тетира, а Империя рассматривала его как назира [регионального правителя, или префекта]). Валашар рос медленно, но король Ашар неуклонно продвигал границы Империи Шун и своего царства на север, к Троллевым горам и Гигантской равнине. Начиная с Года Горестного Воскрешения (375 ЛД) знаменитый пятнадцатимесячный поход Ашара (Поход Ашара) расширил империю за пределы северных Троллевых гор вплоть до Высокого Мора к Году Скачущего Зайца (376 ЛД).

Принц Кормира Азун I — в ответ на вторжение короля Ашара в северные земли и его попытки блокировать и облагать налогом идущие на запад караваны, следовавшие через дикие территории, которые Империя Шун только что объявила своими, — повёл армию против Валашара, владея усыпанным кровавиками коротким мечом по имени Ильбрата, Владычица Битв. Войска Кормира сплотились вокруг этого символа силы и достойно сражались против объединённой армии тетирских и калишитских сил под началом Шун. Первые сражения прошли на западных рубежах Кормира. В последующих боях кормирская армия за год оттеснила войска Шун к Полям Мёртвых и через Зелёные Поля. Затем Азун стремительно разгромил армии Валашара на Гигантской равнине в Год Скачущего Зайца (376 ЛД) и продолжил наступление через Амн, Валашар и Тетир. Войска Азуна уничтожили множество гарнизонов, а сам Азун лично повёл своих солдат на разграбление города Итмонг в качестве демонстрации силы. Хотя вскоре после этого Азун и его армии стремительно свернули кампанию, Валашар и его хвастливый король были уничтожены. Границы Империи вскоре вновь сократились до Гигантского Хребта.

По правде говоря, король Ашар был не более чем подсадной уткой, призванной выманить северные державы, в первую очередь наследника Кормира. Весь этот замысел был спланирован Кайсаром Шуном VII и его визарами как попытка завоевать Кормир, вынудив его растянуть свою военную мощь тонкой линией по всему континенту, — чтобы имперские войска могли ударить в полную силу по этой хрупкой линии, притворяясь слабыми. После разграбления Итмонга лишь счастливое стечение обстоятельств — вспыхнувшие волнения в самих кормирских землях — отвлекло Азуна от Тетира и помешало его дальнейшему походу на Шунах, который, возможно, привёл бы к завоеванию и разорению всей Империи Шун. Армия Кормира, по собственным строгим оценкам своей мощи и предположениям о силе противостоящих ей войск, полагала, что могла бы завоевать Империю, но не сделала этого лишь потому, что орочьи орды в собственных землях Кормира вынудили армию отступить на север. Шун VII считал, что почти заманил врага в смертельную ловушку, но тот ускользнул по чистой случайности. Короче говоря, и Кормир, и Империя Шун показали друг другу зубы и продемонстрировали силу, а затем оставили друг друга в покое, каждый считая, что его мощь или козни поставили противника в патовое положение.

Как обычно, города Озера Пара вели непрестанные войны против владычества бехолдеров на протяжении всей эпохи Империи Шун. С Года Высоких Глаз (409 ЛД) по Год Парящей Скалы (430 ЛД) земли Арнадара сотрясали Битвы Глаз. Будь то короткие стычки или затяжные конфликты между мятежниками и правящими глазами-тиранами и культистами бехолдеров, эти сражения составили крупнейшую и самую долгую безрезультатную кампанию против бехолдеров со времён их вторжения в Калимшан столетия назад. Большинство арнаденских государств были освобождены от власти культов бехолдеров благодаря действиям войск Амаля VII, пробивавшегося назад в Калимшан, чтобы претендовать на Кайсарский Трон. Его флот прошёл через все порты Озера Пара, уничтожая бехолдеров и культистов повсюду в ходе восстановления власти Шун над амаденскими городами-государствами. Битвы Глаз продолжились и после этого — в Земле Львов и на юге, в области вокруг Альмрайвена, — ещё несколько лет, пока ни один бехолдер вновь не властвовал над жителями поверхности (по крайней мере, насколько было известно этим самым жителям).

Среди первых великих кампаний последнего кайсара, Амаля Шуна VII, Магические Чистки были скорее не военной кампанией, а движением, которое поддерживали как гражданские, так и военные. Подпитываемые паранойей Кайсара Амаля в отношении волшебников, эти чистки означали, что любого, кто был известен как практикующий магию в землях Империи, выслеживали и убивали. Магические Чистки продолжались с Года Лиловых Грибов по Год Слёз Единого (427–428 ЛД), и каждая магическая академия и гильдейский дом на землях Шун были преданы огню. За один год более 44 000 человек — волшебников или их родственников и союзников — бежали из земель Шун на север или восток в поисках безопасности. (Некоторые полагают, что эта миграция магов помогла ряду восточных городов, таких как Делтунтл и Лаоткунд, освободиться от власти Унтера.) Те, кто не успел спастись вовремя, погибли от рук солдат Шун и озверевшей толпы.

Более 38 000 известных или заподозренных в чародействе людей погибли в результате Магических Чисток. Хотя самые жестокие чистки завершились после первого года правления Амаля, ни один волшебник не был в безопасности от преследований, завершавшихся смертью от руки солдат Шун, до самого конца дней Империи.

«Незначительное восстание на самых дальних рубежах Империи» — так это событие описывалось в хрониках Шун и даже в трудах более поздних калишитских историков. На деле же это восстание стало предвестником падения Империи и серьёзной, пусть и временно успешной, попыткой покорённого государства сопротивляться власти Шун. В правление Амаля Шуна VII многочисленные города вдоль реки Шаар и озера Лхеспен восстали против чужеземных марионеточных правителей Шун и оккупационных гарнизонов, угнетавших их. Они перебили своих правителей и солдат Шун. Некоторое время в Год Стального Крика и Год Серебряного Остролиста (436 и 437 ЛД) войска Шун не властвовали ни над центральным Шааром, ни над южным прибрежным городом Шайрталар.

В ответ Кайсар Амаль VII отправил Кайадина Хакама ин Сарака эль-Саллаха, своего самого безжалостного генерала, и 17 военных кораблей для подавления мятежа. Ответ Саллаха на восстание оказался беспредельно жестоким. В течение двух месяцев Кровавый Кайадин со своей армией поднялся вверх по реке до озера Лхеспен и уничтожил сначала портовый город Шайрталар, затем Кормул, а затем ещё пять городов, грабя и уничтожая всё на своём пути. Войдя в порт Шайрталар, он предал город огню, а всех его жителей мечу. Всякий, кто держал в руках оружие (а также многие, кто его не держал), был убит на месте. Затем он продолжил в том же духе с городом Кормул и следующими пятью городами.

Огромные жертвы этой кампании можно было предотвратить, тем более что мятежники сдались после падения Кормула, но Саллах приказал своей армии прорубить кровавый путь дальше, к самому сердцу восстания. Бессмысленную гибель людей и разрушение имущества он считал куда менее важными, чем урок, который это преподавало местным жителям и всем прочим, кто мог бы задуматься о восстании против Империи.

Оставшись в Шааре в качестве его назира (префекта), Саллах умер бесславной смертью в Год Спущенных с Цепи Страхов (451 ЛД). В тот год толпа вдов, воодушевлённых вестью о падении Империи, голыми руками разорвала его на части в отместку за смерть своих мужей десятилетием ранее.

Хотя первоначальное восхождение Амаля на трон помогло стабилизировать рушащуюся Империю, всё своё правление он потратил на попытки вновь сосредоточить власть после шести десятилетий её ослабления. Его драконовский стиль и упор на военное положение не заставили местные народы подчиниться из страха — напротив, это лишь усилило их ненависть и сопротивление власти Шун. Одна за другой провинции ускользали из хватки трёх последних правителей Шун, и последним ударом, обрушившимся уже в злополучное правление Амаля VII, стала Тетирская Война за Независимость. Поддерживаемая Шун династия Торман в Тетире тайно хранила верность делу коренных тетирцев и почти шестьдесят лет тайно поддерживала борьбу тетирского народа за свободу. Теперь же, с неминуемым возвращением давно пропавшего наследника рода Итал, король Приам Торман разорвал связи с Шунахом и кайсаром, встав на сторону притязаний эльфа на человеческий трон.

Сын отца-полуэльфа и матери-эльфийки, Сильвир Итал доказал своё прямое происхождение от короля Нишана II, вытащив Кинжал Архимерии — магический клинок, который мог обнажить лишь потомок Дома Итал. К лету Года Убийственного Льда (449 ЛД) Сильвир и его борцы за свободу уничтожили более 400 солдат Шун. Их поход на Итмонг в итоге оказался скорее победным шествием, чем вторжением, — тормановские силы сражались изнутри городских стен, отбирая город у имперских войск. На 8-й день элейнта Года Убийственного Льда Сильвир принял корону из рук отрекающегося короля Приама и восстановил законную монархию Тетира.

Всё лето Года Убийственного Льда (449 ЛД) Тетир и Амн сотрясала война, пока коренные народы пытались сбросить власть Шун. Когда король Сильвир с боем пробился к воротам Шунаха в позднем уктаре, Кайсар Амаль VII нехотя объявил перемирие. Кайсар предложил провести поединок чести, чтобы избавить свою великую столицу и свой народ от разрушений, которые обрушили бы на них войска Сильвира, и Сильвир согласился. В Пиршество Луны король Сильвир и Кайсар Амаль Шун VII сошлись в личном поединке на арене Таракин. Безоружные солдаты, представлявшие обе стороны конфликта, заполнили трибуны арены, чтобы стать свидетелями исторического события. Несмотря на все обещания честного боя, Кайсар Амаль VII отравил короля Тетира. Тут же он и его войска нарушили перемирие и вырезали собравшуюся тетирскую армию. Кайсар Амаль праздновал целый месяц, полагая, что его Империя в безопасности, а враги разгромлены и деморализованы.

К счастью для Тетира, принц Стром, сын Сильвира, не доверял слову кайсара и держал в резерве значительную часть тетирских сил. Лишённый от рождения правой руки, Стром тем не менее стал грозным и сильным воином, и войска прозвали его Левой Рукой Возмездия. После бесславной гибели отца Стром поклялся богам и своему народу, что будет убивать каждого верного Шун, встреченного его войсками, пока Империя не падёт. Пока жители Шунаха ликовали по поводу смерти врага Империи, солдаты Строма тайно проникли в город и затаились в ожидании сигнала. Сам Стром, слишком заметный среди людей как однорукий эльф, дожидался нужного часа за городскими стенами.

В последний день молота Стром раскрыл карты, бросив тетирские отряды на Шунах со всех сторон. Его скрытые силы хлынули из канализации, из среды рабов (многие из которых присоединились к восстанию) и даже из глубин города мёртвых Дебуккера. Сам Стром вместе с отборным отрядом эльфов и людей магической атакой обрушился на Имперскую Гору. Ни один солдат Шун не пережил тот день, и на этот раз, когда правитель свободного Тетира и его бывший угнетатель сошлись в бою, никакое коварство не спасло Кайсара Амаля VII от возмездия однорукого эльфийского принца. Точно в момент наступления Midwinter (Средизимья) кайсар и Империя Шун пали замертво.

Средизимье до сих пор отмечается во многих областях южного Фаэруна, некогда подвластных Шун, как День Свободы.

Со смертью кайсара Империя стремительно распалась на части. Местные назиры и военачальники Шун удерживали те земли, что могли, переименовывая себя из префектов и генералов в королей. (Королевские роды Амна восходят к назирам Шун.) Многие мелкие властители и визары окраинных территорий сами превратились в тиранов, немногим уступавших любому кайсару.

Самым непосредственным и красноречивым символом падения Империи стало уничтожение Шунаха. Вместо того чтобы сделать его своей новой столицей, король Стром предал его огню. Шунахское Пожарище поглотило почти весь город, состоявший из более чем 14 миль деревянных и глинобитных лачуг, что питали огненную бурю, бушевавшую внутри стен Имперского Города более двух десятидневок. На четвёртый день Пожарища над Шунахом появилась дракониха Ирикклатагра. После краткой беседы с королём Стромом она разрушила и разграбила множество зданий на Имперской Горе над самим городом, забрав себе немало сокрытой там магии. С тех пор Острозуб верна клятве, данной маленькому эльфийскому королю, и никогда более не превращала Тетир в свои охотничьи угодья.

«Нелегко быть свидетелем истории, ведь никто никогда не знает, что она творится ежедневно и повсюду. Если бы я наблюдал и записывал головокружительную череду лет, которые пережил, полагая себя причастным к истории всё это время, я, вероятно, сошёл бы с ума прежде, чем какой-нибудь писец взялся бы за перо, чтобы запечатлеть эти события. Живи каждым днём ради него самого, а о его значении подумай позже. История — это всего лишь уроки, которые события, при позднейшем размышлении, преподают нам, дабы мы не повторяли одних и тех же ошибок». — Элминстер Шэдоудейла

По сравнению с событиями Империи Шун, эпохи, что последовали за ней, куда менее блистательны и славны. Вместо того чтобы тонкой кистью выписывать каждое происшествие послеимперских веков, эти страницы окрашены широкими мазками исторической панорамы. Здесь кратко изложены главные темы и определяющие черты Седьмой, Восьмой и Девятой эпох, а более подробные сведения можно найти в трудах других учёных мужей.

Седьмая эпоха

Растянувшись почти на 500 лет, Седьмая эпоха Калимшана начинается с Падения Империи Шун в 450 году Летоисчисления Долин и длится до 1018 ЛД, завершаясь Яростью Драконов. И Калимшан, и регион Арнаден (земли вокруг Озера Пара) начали эту эпоху в хаосе: множество группировок ожесточённо и беспощадно боролись за места власти, опустевшие после падения Империи Шун. Три первых паши, захватившие власть в Калимпорте после смерти Амаля Шуна VII, дважды каждый едва не сровняли столицу с землёй в отчаянных попытках либо удержаться у власти, либо лишить победы своих врагов.

Главное событие Седьмой эпохи для Калимшана — возвышение к власти мамелюков, царей-рабов. Менее чем через сто лет после распада империи бесчисленные рабы, на чьих плечах держалось управление Империей Шун, восстали почти во всех уголках бывших имперских земель. Ещё в Шестую эпоху многие знатные семейства, не желая расставаться с роскошной жизнью в своих виллах и дворцах ради службы в армии, платили за покупку и обучение рабов, которыми выполняли воинскую повинность, возложенную на их роды Империей. Образованные и хорошо обученные рабы-солдаты, именуемые мамелюками, служили ударными частями и составляли фактическое младшее и среднее офицерство в имперских армиях. Как только способность Империи поддерживать хоть какое-то централизованное управление и контроль над войском окончательно угасла, мамелюки без труда взяли Калимшан под свой контроль. За века верной и безропотной службы советники, помогавшие знати в её интригах, совершенно упустили из виду то, что мамелюки способны мыслить и строить собственные планы — и что рабами они становиться не желали от природы. Вскоре после того, как первый из мамелюков подчинил себе весь Калимшан, в его владениях было отменено рабство, а земли в королевстве и должности в правительстве были отданы новообретшим свободу людям. В ту же эпоху волшебников перестали повсеместно преследовать властью — впрочем, распростёртых объятий они не дождались: суровое правление прежних волшебников-кайсаров дома Шун приучило многих относиться к магам с настороженностью.

Хотя эти основные факты подтверждаются и другими источниками, многие подробности той эпохи утрачены — из-за уничтожения архивов и преданий в пожарах, что не раз охватывали Калимпорт. Сохранившиеся записи гласят, что до восстания мамелюков правили три паши (калефы Калимшана). Двадцать девять мамелюков правили поочерёдно из Маншаки, ставшей их новой столицей и средоточием власти, поскольку самому Калимпорту потребовалось более четырёх десятилетий, чтобы отстроиться после разрушений, последовавших за Падением Дома Шун и Войной Трёх Пашей.

В это же время регион Арнаден переживал долгую полосу гражданских смут. Прежние вожди, наместники, цари и князья бились за то, чтобы удержать свои посты без централизованной власти и военной силы Империи Шун за спиной. Пока города-государства Арнадена отбивались от влияния бехолдеров и их почитателей, они также боролись за возвращение власти коренным народам. После долгих внутренних войн, истощивших и опустошивших прибрежные города и посёлки, наконец воцарился мир. За ним последовало несколько веков спокойствия и процветания, и относительная стабильность тех времён позволила многим городам-государствам отстроиться заново и расцвести. Восстановление нынешней Золотой Дороги началось именно в эти годы.

Восьмая эпоха

Восьмая эпоха Калимшана ознаменовала конец власти мамелюков. С их свержением и восстановлением рабства при власти царей-купцов Калимшан вновь поднялся к вершинам — оправившись от Ярости Драконов. Эти двести лет стали временем хаоса и лихорадочного передела земель среди знати, где ставки отдельных честолюбцев на власть, основанные на вечно меняющихся союзах, взлетали и рушились в считаные дни. Восьмая эпоха стала и последней, когда Калимшан существовал как единая страна: на исходе этой эпохи владения пашей распались на города-государства.

Восьмая эпоха началась с того, как Ярость Драконов обрушилась на землю в год, давший ей имя (1018 ЛД), а завершилась грозным явлением Чёрной Орды в Год Чёрной Орды (1235 ЛД). За этот короткий срок в Калимпорте сменилось 42 отдельных правителя, хотя лишь 38 из них властвовали над всей страной. Начиная с Года Золотого Пояса (1203 ЛД), как следствие тринадцати лет гильдейских и торговых войн, султаны, визары и прочие областные владыки Калимшана порвали с властью паши Калимпорта, раздробив нацию. Калимшан перестал быть единой страной: каждый из его городов превратился в независимое государство со своим правительством, своей армией, своими торговыми законами и сферой влияния, ограниченной лишь окрестными землями.

Регион Арнаден мало затронули перемены, происходившие в Калимшане, — если не считать возвращения рабства. Иннарлит стал восточными воротами работорговли для Калимшана и Озера Пара: рабов регулярно отправляли вверх по Золотой Дороге в Вилхонскую низину и к Внутреннему морю (либо под землёй, через Подземье). Анкхапур ненадолго попытался объединить в одну страну города-государства Минтар, Саэлмур и себя самого, но потерпел неудачу из-за торговых разногласий, трудностей с обороной и общего предпочтения местных властей и независимости, свойственного всему региону Арнаден.

С переходом приоритетов от единства и общего блага к независимости и самодостаточности растущих городов-государств между поселениями пало доверие, а сведения стали не делиться на всех, а копиться внутри каждого отдельного города. Это дало Кривой Руне, тайному сообществу личей, шанс проникнуть в регион и подчинить своей воле множество городов и облечённых властью людей. В начале этой эпохи Руна уже пользовалась немалым влиянием в Калимшане и Тетире, и за годы, невзирая на неудачи и внутренние раздоры в своих рядах, девять Мастеров Руны накопили ещё больше власти. По трагической иронии судьбы именно интриги Кривой Руны, действовавшей через дальних и незримых агентов, обеспечили единственный сколь-либо согласованный региональный план и общее видение будущего для бывших Империй Сияющего моря.

В Год Тайного Обличья (1187 ЛД) торговые войны, четыре десятилетия раздиравшие города Калимшана, грозили погубить их все до единого. Альмрайвенский саббалад (местный правитель), Сабан эль-Джениспул, тайно являвшийся ещё и калефом соглядатаев и убийц, взял дело в свои руки и принялся собирать войско. К Хайхарвестайду того же года он вступил в Калимпорт, где засели самые могущественные и беспокойные паши, и без пощады вырезал всякое сопротивление. Послание, которое он передал, было простым: «Признайте меня силь-пашой (главой пашей) над всеми городами-государствами Калимшана — и мир и свободная торговля будут восстановлены. Сопротивляйтесь — и познаете силу моей армии».

Как искушённый глава разведывательной сети, Сабан знал и иные, более тонкие способы надавить на оставшихся пашей, и, сочетая открытое и тайное принуждение, склонил их к покорности. К концу года Калимшан был объединён хотя бы номинально, если не по существу. Силь-паши из рода Джениспул правили Калимшаном, обеспечивая беспрепятственную торговлю и относительный мир в обмен на скромную дань и контроль над общественными работами, обороной и рядом других функций. До самого конца Восьмой эпохи Силь-паша Сабан удерживал власть, хотя против него было предотвращено не менее шестнадцати покушений. (Те, кто подсылал убийц, нередко бывали преданы собственными же наёмниками, соблазнившимися более щедрой платой из глубоких карманов Джениспулов.)

Конец Восьмой эпохи пришёл под клинками орков Чёрной Орды. До Года Чёрной Орды (1235 ЛД) орки южнее Дальних холмов и Дотягивающегося леса встречались лишь изредка и поодиночке-парами, так что нашествие целой орды повергло жителей региона Сияющего моря в потрясение. Когда тысячи и тысячи орков хлынули через равнины и холмы Амна, Тетира и Калимшана, солдаты и искатели приключений, привыкшие сражаться с гоблинскими ордами, с трудом устояли перед первобытной яростью орочьих атак. Возможно, с ордой было бы легче совладать, находись в тот час знатные и влиятельные особы в укреплённых городах, за стенами, гарнизонами и войсками, — но нашествие пришлось на разгар лета, когда многие знатные и влиятельные люди отдыхали в своих уютных летних виллах у подножия Марширующих гор, представляя собой лёгкую добычу. Более 43 видных калишитских политических и подпольных фигур погибли от рук орочьих полчищ, включая самого Силь-пашу Сабана. Внезапно образовавшийся вакуум власти после этой резни и ознаменовал конец эпохи. (С тех пор орки стали привычным явлением в землях Амна, Тетира и Калимшана, хотя гоблины по-прежнему встречаются чаще.)

Девятая эпоха

Растянувшись от конца Года Чёрной Орды (1235 ЛД) до Года Теней (1358 ЛД) и Смутного Времени, Девятая эпоха Калимшана лучше всего описывается как вторая великая эпоха городов-государств: на деле Калимшан при Джениспулах так и не стал по-настоящему единым и вовсе к этому не стремился. Эта эпоха принесла немало потрясений и народам Империй Сияющего моря, и их северным соседям — Амну и Тетиру.

Власть на низовых уровнях в Калимшане переходила из рук в руки куда чаще, чем в любой другой период, не отмеченный войной, — но династия Джениспулов оставалась оплотом стабильности. Камар ин Сабан эль-Джениспул унаследовал трон отца и правил Калимпортом 47 лет, после чего мантия силь-паши перешла к его племяннику, Теладу ин Юсуфу эль-Джениспулу, который правил 56 лет. Когда Силь-паша Телад умер, не оставив наследника, трон достался его двоюродному брату, волшебнику Рашиду ин Камалю эль-Джениспулу, в Год Странника (1338 ЛД). Внук первого силь-паши из дома Джениспул, Рашид, несмотря на моложавую внешность, скрывавшую его 66 лет, выдавал себя за своего собственного давно пропавшего сына. Он также носил при себе немало магических предметов, скрывавших любое применение им волшебных заклинаний и способностей. Лишь его жена и два визара знали, что силь-паша на самом деле волшебник, а не плут, каким он себя выставлял. Эта уловка удавалась ему до самого конца эпохи.

Тайное владение магией позволяло Рашиду куда прочнее держать в узде подданных, чем полагали его подвластные паши, и укреплять свою власть куда основательнее, чем позволили бы другие паши, действуй он в открытую. Он тайно накладывал магические чары, позволявшие ему управлять поведением людей и требовать их верности. К несчастью, само существование этих скрытых чар дало Кривой Руне возможность наложить на тех же людей ещё больше собственных заклятий, ещё сильнее искажая их поведение в угоду планам Руны и позволяя ей значительно расширить своё влияние на властные структуры Калимшана.

Точного счёта нескончаемому потоку сменявших друг друга правителей во всех городах и посёлках Калимшана и вдоль побережья Озера Пара за эту эпоху не существует. Такие фигуры, как Паша Абон Дуум из Маншаки и Паша Пук из Калимпорта, обладали куда большей властью, чем им полагалось бы, — просто твёрдо удерживая то, что уже контролировали, и позволяя другим самим приходить к ним за милостями и сведениями. Просто оставаясь среди немногих, на кого можно было положиться, — якорями стабильности в море перемен, — эти и подобные им люди прирастали властью, подхватывая бесхозные или заброшенные полномочия и обязанности из тех водоворотов, что крутились вокруг них и топили менее способных, хитрых или удачливых соперников.

Эта эпоха стала одной из самых бурных для Калимшана и соседних городов-государств Арнадена, и затронувшие их события в той или иной мере отразились на всех Империях Сияющего моря. Именно в эту эпоху Теневые Воры, некогда действовавшие из Глубоководья, прочно укрепились среди подпольных сил Калимшана. Тетир погрузился в анархию гражданской войны, разослав политических беженцев по всему региону. Несколькими годами позже остальные Королевства провалились в хаос, когда боги сошли на землю в Год Теней (1358 ЛД).

Страны рождались и гибли, а боги ввергли остальной мир в смятение, но Калимшан упрямо шёл своим путём, привязанный, как всегда, к земным заботам о деньгах и обязательствам рынка. Расширенная и ничем не сдерживаемая торговля в минувшие десятилетия во многом стабилизировала Калимшан, а более совершенные корабли позволяли быстрее путешествовать и обмениваться товарами с такими далёкими краями, как Захара и северные порты Побережья Меча — Лускан и Глубоководье. Всё, что требовалось Калимшану для процветания, — твёрдая рука, способная удерживать политические потрясения на расстоянии от экономических обязательств, — и именно такую руку явил Силь-паша Рашид. И всё же несколько происшествий и событий этой эпохи заслуживают более подробного рассказа.

Много лет Силь-паша Рашид (и Кривая Руна) тайно поддерживали мулспаркских солдат и их предводителей-волшебников. Силь-паша просто перестал по тайным каналам передавать им деньги, что гарантировало их скорое дезертирство. По Мемнону распустили несколько мелких слухов — и Мулспарка не стало, поскольку неоплаченные наёмники бросили дело, а свежие войска из Мемнона атаковали, не позволив Мулспарку избрать Мемнон своей новой базой дальше вниз по реке.

Зимой Года Разящего Сокола (1333 ЛД) несколько волшебников и их наёмные армии, выступив из герцогства Тешиллал в Калимшане, пересекли реку Мемнон чуть восточнее руин Шунаха и западнее Городища Кян и вторглись в Тетир. Это вторжение и основание захватчиками самозваного государства Мулспарк были тайной уловкой силь-паши и короля Алемандера Тетирского, задуманной, чтобы избавиться от досадно законопослушного и доброго паладина — принца Ритана Тетирского. Принц, вооружённый королевским Мечом Звёздного Света, повёл небольшое войско против захватчиков, но погиб в неудачной атаке на кишащие чудовищами и наёмниками армии Мулспарка. Он и его люди сражались доблестно, но пали жертвой предательства, и лишь немногим уцелевшим удалось вернуться домой с горькой вестью. Ни Силь-паша Рашид, ни король Алемандер — двое главных заговорщиков — не подозревали, что настоящими кукловодами, дёргавшими за нити, были Мастера Руны из Кривой Руны, устроившие само вторжение и смерть Ритана в отместку за гибель одного из своих от рук принца.

Пока Тетир оплакивал возлюбленного принца Ритана, Силь-паша Рашид Калимпортский (и Кривая Руна) прекратили тайно поддерживать мулспаркских наёмников. Десять Чёрных Дней Элейнта — с тринадцатого по двадцать второй день Элейнта в Год Яркого Клинка (1347 ЛД) — стали свидетелями убийства едва ли не всей королевской семьи и знати ближайшего соседа Калимшана — Тетира. Мало кто мог радоваться этому больше, чем Силь-паша Рашид. Его план, задуманный вместе с генералом Тетира Шарбонетом, состоял в том, чтобы посредством переворота, устроенного тетирским принцем, вновь передать Тетир в руки Калимшана, — но всё пошло совсем не так, как первоначально задумывал силь-паша.

Более семи лет из казны Джениспулов в сундуки генерала Нашрама Шарбонета, главы вооружённых сил Тетира, текли щедрые суммы — в обмен на верность и сведения. Ему предстояло убедить жадного принца Алемандера устроить переворот против власти отца, пообещав, что подкрепит притязания принца на трон своими войсками. Принца убедить не составило труда, и переворот назначили на позднее лето. В ожидании назначенного дня генерал Шарбонет признался своим лейтенантам, что вынашивает новый план — предать и короля, и принца, захватить власть для себя самого, — и обещал верным солдатам герцогские титулы, если те последуют за ним. Один из солдат донёс об этом силь-паше: вместо того, чтобы следовать изначальному плану, уничтожить монархию и позволить армиям Калимшана беспрепятственно вторгнуться и взять замок Тетир, генерал вознамерился играть на два фронта, захватить власть себе и удержать её, предав короны обеих держав. Это оскорбление, как показала история, обошлось ему дорого.

Силь-паша призвал на помощь всё тайное содействие, какое мог собрать, чтобы переворот состоялся, но замысел Шарбонета провалился. Он разослал своих агентов среди населения Тетира, чтобы разжечь бунты и восстания против знати, — так, чтобы, когда армии Калимшана войдут в Тетир, их приняли за миротворцев, а не завоевателей. Чтобы противостоять личным усилиям генерала Шарбонета захватить трон, он призвал предстать перед собой Ноготь Владычицы Длату Фаенар из храма «Шпили против Звёзд». Мастер судеб Бешабы выслушала план силь-паши с усмешкой и согласилась наложить порчу на устремления генерала в самый момент переворота — как того требовал силь-паша.

Впрочем, никому не следует желать себе внимания злой удачи, ибо она нередко кусает кормящую её руку, — как ясно дала понять Длата в насмешливом письме, позже отправленном силь-паше: «За то, что ты посмел вообразить, будто способен управлять Девой Беспорядка или её служителями, ни тебе, ни твоим потомкам не видать тетирского трона. Таков глас мой, изрекающий волю Бешабы». Так переворот провалился, а и алчный принц, и генерал погибли в пламени замка Тетир, — но силь-паша не выгадал ничего, кроме падения Тетира в руины. Проклятие Бешабы сбывалось на протяжении всего Междуцарствия: несмотря на все возможности и удобные случаи попытаться захватить Тетир, Калимшан был слишком поглощён собственными бедами, чтобы воспользоваться слабостью соседа, — и Джениспулы так никогда там и не правили.

Десятая эпоха

«За последнее десятилетие в жизни Калимшана произошло больше перемен, чем на памяти живущих, и почти каждая из них лично связана с именем Силь-паши Песархала. Даже его враги, — а их теперь немного, — признают, что его деяния принесли Калимшану в целом куда больше пользы, чем вреда — горстке недовольных крикунов. Новая эпоха Калимшана обещает стать либо самой процветающей за тысячелетия, либо самой печально известной со времён правления самого Некрокайсара». — Саммереза Сульфонтис, для Лордов Глубоководья, около 1368 ЛД

Десятая эпоха Калимшана началась в Год Теней (1358 ЛД), после Смутного Времени, и продолжается по сей день. За минувшую дюжину лет случилось немногое, что позволило бы определить, чем Десятая эпоха запомнится потомкам. Ниже приведены заметные события и происшествия в Калимшане и на берегах Озера Пара, уже успевшие проявить себя как знаковые в наше время.

Войны Тьмоходов стали следствием событий, запущенных внезапным вакуумом власти, возникшим в рядах Теневых Воров из-за массовой и одновременной гибели всех убийц-почитателей Баала в Смутное Время, в Год Теней (1358 ЛД). Долгие годы при Джениспулах Теневым Ворам позволялось безраздельно контролировать преступный мир Калимшана, поскольку их монопольное положение оставляло силь-паше лишь одного противника вместо десятков. После внутренних раздоров, вызванных гибелью стольких соратников в Смерти Баала, Теневые Воры сомкнули ряды и на время отошли от прямого управления незаконными делами Калимшана, занявшись перестройкой рядов. Внезапно калишитское подполье вновь оказалось свободным от внешнего контроля, и множество мелких воровских и наёмнических объединений принялись как можно быстрее хватать столько власти, сколько могли ухватить. Кровь лилась рекой, пока многие пытались обогатиться там, где раньше трудились лишь на своих незримых хозяев — Теневых Воров. В считаные месяцы преступный мир Калимшана оказался поделён не менее чем между девятью различными группировками, включая Тёмный Кинжал, Рундин и четыре менее значимые фракции, невольно действовавшие на руку Кривой Руне. Почти два года после Смерти Баала подполье поддерживало напряжённое перемирие, и вся незаконная деятельность делилась между этими девятью группами. В Год Змея (1359 ЛД) другие силы в правящих советах Калимшана попытались вклиниться в дела подполья, нарушив хрупкое равновесие и развязав Войны Тьмоходов.

Войны Тьмоходов велись среди преступного мира, и битвы за верховенство в богатом калишитском подполье стоили множества жизней. Сильнее всего пострадали остатки Теневых Воров: потеря руководства из-за жертвоприношения всех почитателей Баала привела к крайней раздробленности их некогда великолепно упорядоченной преступной организации. Тёмный Кинжал, объединение воров и убийц, в котором заправляли дроу, попытался захватить власть, но за эту попытку едва не был истреблён целиком: сколь бы алчным ни был калишитский преступный мир, его члены предпочли объединиться друг с другом, лишь бы не покориться дроу, — и все наземные группировки сомкнули ряды и уничтожили почти всех тёмных эльфов из Тёмного Кинжала. Хотя большая часть сражений Войн Тьмоходов ограничивалась преступным сословием, многие люди воспользовались хаосом, чтобы скрыть собственные интриги и убийства среди прочих жертв Тьмоходов. Одним из таких людей был Ралан эль-Песархал.

Несколько лет Ралан эль-Песархал тратил немало сил и денег, чтобы втереться в доверие к Силь-паше Рашиду эль-Джениспулу. Будучи младшим визаром при одном из султанов Абона Дуума, он наблюдал, выжидал и копил услуги. После исчезновения Абона Дуума годом ранее трон Маншаки на время опустел, пока улицы сотрясали столкновения. Вскоре совет купцов и волшебников, в чьих руках находилась истинная власть в Маншаке, посадил на трон марионеточного визара. Всё это время Ралан эль-Песархал ждал — так, как научился ждать ещё при Абоне Дууме. Он выжидал, пока не сможет разом убить всех соперников, при этом бросив на себя как можно меньше подозрений. Поздней осенью, в месяц Найтал Года Теней, случай, представившийся благодаря чужой попытке убить соперничающих советников и капле подмешанного в вино зелья, позволил ему осуществить свой замысел. Когда во время потасовки между советниками и их телохранителями одна из жаровен «случайно» опрокинулась, увешанный гобеленами Зал Мамелюков превратился в удушливое пекло, погубившее всех советников, — их правление закончилось, не продлившись и года. Так бразды правления оказались в руках Ралана эль-Песархала, единолично провозгласившего себя султаном Маншаки.

Продолжая своё восхождение к власти, эль-Песархал сперва взял под контроль хаотичное подполье Маншаки, а затем использовал его, чтобы стабилизировать отношения между многочисленными соперничающими преступными группировками по всему Калимшану. Покровительствуя одним фигурам и помогая другим, эль-Песархал сохранял жизнь тем семьям и группам, которые мог контролировать или использовать в своих целях, и позволял остальным пасть жертвами их соперников и его наёмных убийц. Действуя у всех под самым носом, но незамеченным (кроме Кривой Руны, которую забавляла его стратегия), он накапливал всё больше власти, порой намеренно казавшись слабее в настоящем ради выгоды в будущем, — тогда как прочие лишь пеклись о сохранении статус-кво.

После долгих дальнейших манёвров и многочисленных убийств, удобно списанных на преступные элементы, о которых он «якобы ничего не знал» (на деле их совершали соперники его собственных преступных сил, которых легко было принести в жертву), султан из Маншаки вскоре занял место по правую руку от правителя Калимшана, став шпионмейстером и осведомителем силь-паши по делам Войн Тьмоходов.

Немногим было известно, что у эль-Песархала имелась тайная союзница при дворе силь-паши: любимая джасина (женщина-рабыня из гарема) Малира адх-Рашид, влюбившаяся в Ралана. В Год Змея (1359 ЛД), наслушавшись его медовых обещаний о том, что станет его третьей женой и разделит с ним власть и почёт, она убила силь-пашу ради своего возлюбленного. К её горю (и, впрочем, вполне предсказуемо, учитывая прежние поступки эль-Песархала), тот не сдержал ни одного из своих обещаний. Её публично обвинили в преступлении, эль-Песархал перед собравшимися пашами двора отрёкся от какой-либо причастности к содеянному, и за предательство силь-паши её обезглавили.

Как и следовало ожидать, скорбь по Силь-паше Джениспулу была недолгой, и в Калимпорте начались празднества в честь возвращения нового силь-паши, Пунджора эль-Джениспула, из торговой миссии в Альмрайвен. Ралан эль-Песархал устроил отравление еды и напитков на встречающем празднестве, проходившем на борту «Весёлого Марида» — флагманского корабля молодого наследника Джениспулов, — пока тот шёл обратно в Калимпорт, убив наследника и всю его свиту. Агентов Ралана, одетых так, чтобы их без труда приняли за людей двух докучливых мелких пашей, заметили слоняющимися у складов, где хранились праздничные припасы, ещё до их погрузки на корабль. Заранее была выстроена цепочка взяток, откатов и расписок, указывающая на этих пашей, а отравленное вино и еда, упакованные так же, как и на корабле, были «спрятаны» на виллах пашей. На громком судебном процессе двух заговорщиков-пашей осудили за более чем тридцать убийств. Хотя они пытались взывать к милосердию суда, утверждая, что не причастны к убийствам, подброшенные эль-Песархалом улики связали их с отравой, а их мотивы стали очевидны из (поддельных) документов, представленных как улики, — документов, описывавших их планы разделить власть над Калимшаном между собой. Эль-Песархал, пустив в ход дар красноречия и завораживающую харизму, выстроил и провёл сокрушительное обвинение, добившись осуждения и казни своих последних оставшихся соперников за преступления, о которых те, возможно, лишь мечтали, но не имели средств совершить, — средств и способов, коих у самого эль-Песархала было в избытке.

Силь-паша Ралан эль-Песархал. Благодаря народной поддержке после его харизматичного поведения на процессе и потому, что ни одна другая политическая фигура не осмелилась публично поднять на него руку перед лицом столь очевидной готовности прибегать к самым безжалостным методам, Ралан эль-Песархал взошёл на трон калефов в Калимпорте и провозгласил начало новой эпохи для Калимшана. Он пообещал новую эру процветания и мира и поклялся покончить с насилием и хаосом, царившими в Калимшане во время Войн Тьмоходов. Поскольку он тайно контролировал многие преступные силы в городах, события складывались в соответствии с его обещаниями, а стычки между преступными группировками свелись к редким мелким столкновениям и скрытым интригам.

Силь-паша Песархал упрочил своё положение на троне политическими и криминальными союзами, скреплёнными браками между его сторонниками и его детьми, а также щедрыми взятками. Он поклялся, что при его правлении Калимшан вновь станет единой страной, видя в своей державе гордую землю, которая заставит остальной Фаэрун вновь признать её величие. Своим критикам он заявил: «Пусть некоторые говорят, будто я отбираю у них власть как у местных правителей, — я же говорю, что поднимаю этих лидеров под своим знаменем к куда более великим и могущественным свершениям, чем позволяют их местечковые интересы. История докажет мою правоту». На сегодняшний день Объединение Калимшана Песархалом успешно продолжается.

Многие события, происходившие по всему Фаэруну в течение Десятой эпохи, не имели прямого отношения к Калимшану или возвышению эль-Песархала, но косвенно повлияли на страну в целом.

Орда Туйган (1360 ЛД). Наступление варварской Орды Туйган почти не затронуло напрямую ни Калимшан, ни регион Озера Пара. Однако вторжение туйганов вынудило собрать Крестовый поход Азуна. Многие воины, волшебники-наёмники и священнослужители, чьи убеждения совпадали с идеалами Азуна или самой идеей защиты, присоединились к этому делу, оставив южные земли полагаться исключительно на собственные наёмные силы и истощив клерикальные ресурсы некоторых церквей. В результате многие паши и мелкие властители по всем Империям Сияющего моря лишились власти и были заменены родичами клана Песархал или союзными им семьями.

Открытие Мацтики. К концу Года Дев (1361 ЛД) в порты Тетира и Калимшана просочилась весть о том, что далеко на западе, за Неландером и даже за Эвермитом, открыта новая земля. Силь-паша Песархал не спешил действовать в ответ на эту новость. Обещание богатств, которые сулили редкие заморские товары, побудило нескольких пашей опрометчиво заняться постройкой кораблей и снарядить флотилии на запад, но эти корабли либо не вернулись вовсе, либо пришли обратно в Мемнон сильно повреждёнными, принеся вести об ожесточённом сопротивлении амниан любой другой державе, пытающейся плыть на запад к Мацтике. Силь-паша наблюдал и учился. Несколько лет спустя, благодаря щедрым взяткам и некоторым калишитским уступкам в торговых соглашениях между Калимшаном и Амном, регулировавших торговлю пряностями, между Советом Шести Амна и двором силь-паши в Калимпорте сложились непрочные союзы ради совместного освоения богатств мацтиканских земель.

Раскол Совета Амна. В Год Шлема (1362 ЛД) Раскол Совета в Амне привёл к гибели половины членов Совета Шести Амна. Смерть Мейсарха Тайза Селемчанта стоила силь-паше одного из самых сильных иноземных союзников. Пока эта пара контролировала соответственно Амн и Калимшан, они уже начали планировать завоевание и раздел богатых и почти беззащитных фермерских и лесных угодий Тетира. На первый взгляд Раскол и последовавшая смена власти в Амне мало отразились на Калимшане напрямую, но в залах власти Калимпорта силь-паша месяцами кипел от негодования из-за утраты влияния в Амне и последствий этого для его будущей выгоды.

Самая странная из внутренних смут, охвативших Калимшан за много веков, была порождена деяниями волшебника Шонда Тароуина и происками врага, давно считавшегося мёртвым. Начиная с Года Принца (1357 ЛД), Шонд Тароуин, калишитский волшебник из Чамедара, похитил созданный Домом Шун Том Единорога из Зелёной Палаты Руатима в том же Году Принца (1357 ЛД). В течение следующего года он овладел его тайнами и даже пережил первую встречу с демиличем Шуном VII, чья сущность была заточена в Томе. Тароуин ловил созданий и приводил их к бывшему кайсару в обмен на то, что Шун открывал ему местонахождение Живого Самоцвета — светящегося гранёного рубина размером с человеческую голову, великого артефакта неописуемой силы. (Подробнее о Томе Единорога и нынешней участи Шуна VII см. дополнение к кампании «Земли Интриг». Подробнее о Живом Самоцвете см. «Путеводитель Воло по всему магическому».)

Разумеется, знать местонахождение Самоцвета и знать, как до него добраться, — не одно и то же, и Шонду Тароуину потребовалось более десяти лет, чтобы отыскать путь к тому, что Шун описывал как «давно забытый храм Великого Слизня, Гаунадаура, под корнями леса Мурабир». Давно заваленная пещера, ведущая вниз, к храму Гаунадаура под лесом Мир, находилась примерно в 20 милях к юго-западу от Пурпурной Башни — разрушенной башни некоего мага, стоявшей там же. Внутри лежали Живой Самоцвет и вершина всех честолюбивых грёз Шонда Тароуина.

К месяцу Киторн Года Щита (1367 ЛД) Тароуин, используя силу Живого Самоцвета, захватил власть в Чамедаре и провозгласил себя силь-визаром и калефом Чамедара. Живой Самоцвет оказался способен провидеть великие тайны, чем Тароуин пользовался себе на пользу, а также хранить в себе заклинания, которые мог обрушивать со смертоносной точностью на вражеские войска. Однако Самоцвет вскоре стал для Шонда Тароуина настоящей одержимостью: он видел в нём живое существо, и извращённое представление о его желаниях вынудило Тароуина создать культ его поклонения. Вскоре Шонд Тароуин был низвергнут — благодаря архимагу Юнду Шалшиммиру, пожертвовавшему собственной жизнью, чтобы напитать проклятие, обратившее Шонда в чудовищного гиганта-хлюпа. К концу года Тароуина изгнали из Чамедара, и он неспешно уплыл в море, изрыгая клятвы мести из десятков ртов сразу.

Хотя прямая власть Шонда Тароуина над Чамедаром прекратилась, Культ Живого Самоцвета цепко удерживал бразды правления городом вплоть до Года Знамени (1368 ЛД). В конце концов его членов вместе с самим Живым Самоцветом изгнали из города и заставили скрыться благодаря армии, поднятой из числа взбунтовавшихся местных жителей группой людей, назвавшихся Семью Сатрапами. Нынешнее местонахождение Живого Самоцвета и его немногих уцелевших последователей неизвестно, хотя Семь Сатрапов, ныне правящие Чамедаром, держат настороже глаза и уши в ожидании любых вестей о возвращении зловещего артефакта. Батрас ин Фарук эль-Беза (LE hm F5), Дауд эль-Акиль (NE hm T3) и Сайбх эль-Моадиф (CE hm F2/T5 [двойной класс]), считающиеся среди Семи Сатрапов, управляют вождями Чамедара в интересах семьи Кахмир; прочие четыре «сатрапа» не могут объединиться, чтобы противостоять этим троим, — то ли из-за прежних обязательств перед преступным подпольем, то ли просто из неумения ладить с другими.

С Года Щита (1367 ЛД) и до начала Года Латной Перчатки (1369 ЛД) силы в Тетире трудились над восстановлением монархии под властью тайного сына последнего короля и той наёмницы-женщины, что объединила страну. Хотя Калимшан живо интересовался исходом Возрождения, у силь-паши почти не было времени вмешиваться в события, связанные с восстановлением тетирской монархии, — он был занят наведением порядка в собственном доме. Он с почтением присутствовал на свадьбе леди Заранды Стар и наследного принца Хедрака Риндауна в месяц Киторн Года Латной Перчатки (1369 ЛД) и позже в том же году вернулся в Тетир, чтобы засвидетельствовать коронацию пары как Королевы-Монарха Заранды и Короля Хедрака III Тетирского.

Пока многие в Калимшане недоумевали по поводу внезапной примирительной позиции силь-паши по отношению к Тетиру, эль-Песархал держал свои мысли при себе. Впервые за много веков у Тетира и Калимшана появилась возможность наладить мирные отношения, и силь-паша воспользовался этим случаем себе на пользу. Не питая особой дружбы или доверия к новым монархам, эль-Песархал тем не менее пошёл на многочисленные торговые уступки в качестве щедрых свадебных и коронационных даров и в знак доброй воли — своей и всего Калимшана. Взамен он получил две отдельные аудиенции у королевской четы. Всего за две встречи силь-паша уже нашёл способы, которыми может влиять на власть предержащих в Тетире: великие библиотеки Калимшана, будь они открыты для Короля-Учёного Хедрака, могли бы принести эль-Песархалу немало выгодных услуг, благоприятных торговых соглашений и новых возможностей для прибыли, добытых через обмен давно скрытыми знаниями. Не менее показательной оказалась и единственная просьба, с которой к эль-Песархалу обратилась королева, приоткрыв ему свой характер: она просила выдать женщину по имени Сафана Альданек, злую волшебницу, виновную в военных преступлениях времён Возрождения. Отдав Сафану Королеве-Монарху Заранде, он получил бы немалый рычаг влияния на неё.

В настоящее время, впрочем, силь-паша с большой осторожностью обдумывает просьбу Королевы-Монарха Заранды. Сафана находится под защитой семьи Виндала в Альмрайвене, и силь-паша не желает портить отношения с этой семьёй, требуя от неё отказаться от покровительства и выдать злую колдунью-оборотня. Пока что силь-паша пообещал очень немногое, но оставил у королевской четы впечатление, что между двумя странами есть немало общей почвы для выстраивания отношений. На деле же силь-паша совершенно убеждён, что, объединив Калимшан, он без труда сможет присоединить Тетир и восстановить Империю из Шунаха, — ведь, по его общему впечатлению, Тетир полон непомерных амбиций, не подкреплённых достаточной силой.

В Год Шлема (1362 ЛД) безумный жрец Телдорн Дарк-Хоуп, глава Рыцарей Чёрной Латной Перчатки — баановского религиозного военного ордена крестоносцев и облачённых ужасов, — жестоко перебил правящую семью Минтара и захватил город «во имя великого и ужасного Бейна», хотя этот бог был уничтожен ещё несколько лет назад, во время Смутного Времени. В месяц Уктар Года Латной Перчатки (1369 ЛД) Дарк-Хоуп собрал достаточно военных сил, чтобы привести в действие свой главный замысел: покорить регион во имя Бейна, завладев легендарным тайником магического оружия под Кзелтером. Пока Тетир и Калимшан оба усиливали свои восточные границы в ответ на просочившиеся сведения о том, что Рыцари Чёрной Латной Перчатки пришли в движение, разведывательные донесения впоследствии показали лишь незначительную активность собранных сил внутри Минтара. Лишь наступающий год покажет, каковы были истинные замыслы безумного жреца.

Хронология

Все даты в хронологии истории Империй Сияющего моря приводятся в Летоисчислении Долин (ЛД).

(Хронология продолжается на следующих страницах.)

-7800 ЛД. В край, где ныне стоит Калимпорт, приходят джен. Не пройдёт и нескольких месяцев, как они возводят свой первый город. В течение года зарождается Империя Калим.

-7790 ЛД. Калимпорт падает под натиском стаи драконов. Калим начинает поход против драконов Марширующих гор и добивается своего — истребляет их или изгоняет на север, за перевалы.

-7690 ЛД. Благородный джинн Калим заключает договор с эльфами и дварфами: границы его империи останавливаются на южном берегу реки Агис и охватывают все земли к югу и востоку вплоть до западных склонов нынешних гор Алимир. Калим продолжает войну с великанами и драконами Марширующих гор.

-7687 ЛД. Пока благородный джинн в отлучке, великий марид Аджу откалывается от него и основывает собственное владение в землях Калима. По возвращении Калима между ними начинаются Паровые Схватки. В горах Алимир возникают Маридфлоу и водопады Хайлуара.

-7684 ЛД. Раскол. Этим событием Паровые Схватки заканчиваются: Аджу и его мятежники уничтожены. Побережье между устьем Ледяной реки и южной оконечностью хребта Алимир меняется навсегда — так возникает Паучье болото.

-6800 ЛД. Великий охотник на ифритов Мемнон приходит со своим войском к северу от реки Агис. Он начинает строить страну Мемноннар.

-6600 ЛД. Столица Мемноннара — Мемнон, названный в честь великого ифрита, — раскинулась на обоих берегах реки Агис, там, где ныне стоят город Мемнон и руины Мемноннара.

Ок. -6500 ЛД. Группа эльфов, по большей части переселенцев из Сьорпиира, заселяет великий лес, ныне известный как лес Чондал, и называет свой новый дом Никеримат. Основан эльфийский город среди деревьев — Рушьен Ксан.

-6500 ЛД. Эра Небесного Огня. Мемнон и Калим сходятся друг с другом в 22 катастрофических битвах на протяжении следующих четырёх столетий.

-6100 ЛД. Эра Небесного Огня завершается битвой на полях Тешиллал: Высокая Магия эльфов сковывает Мемнона и Калима вечной враждой и порождает пустыню Калим.

-6060 ЛД. Последние деспоты-джинны свергнуты людьми в союзе с дварфами Шанатара. Эти земли становятся человеческим государством Корамшан. В последующие 50 лет 300 правителей и их наследников гибнут в борьбе за трон новой державы. В это же время отстраиваются заново Калимпорт и Келтар.

-6000 ЛД. На востоке Корамшана основан Альмрайвен.

-5980 ЛД. Вдоль побережья Корамшана основана Маншака.

-5960 ЛД. Дварфы основывают Высокий Шанатар вдоль реки Агис.

Ок. -5800 ЛД. К северу от великого леса Никеримат (ныне известного как лес Чондал) закладываются первые поселения страны Джаамдат.

Ок. -5790 ЛД. В Корамшане начинается правление баккалов. Некоторое время страна живёт по религиозным, а не светским законам.

Ок. -5330 ЛД. Мурабир Мир Корамшанский ведёт войско в завоевательный поход и берёт дварфийский город Илтакар (ныне руины Шунаха) к северу от реки Агис.

Ок. -5300 ЛД. Мурабир Мир Корамшанский утверждает Первое Королевство Мир (Монративи Теши Мир) на землях южного Высокого Шанатара и Дартийского леса. За следующие сто лет войска Мира истребляют множество эльфов Дартиира; немногие уцелевшие бегут в лес Тетир или Никеримат. Начинается Первая Эпоха Калимшана, хотя страна ещё не носит этого имени.

Ок. -5270 ЛД. Войска Мира в союзе с Корамшаном начинают завоевания на востоке.

Ок. -5100 ЛД. Первое Королевство Мир владеет всеми землями к югу от реки Вурлур до границ Корамшана. За следующие шесть десятилетий из крепостей, построенных войсками Мира по мере продвижения на восток, вырастают города Сарадуш, Минтар и Саэлмур.

-5032 ЛД. Войска Мира и Джаамдата сталкиваются к северу от небольшого рыбацкого городка Анкпорт, и Мир терпит сокрушительное поражение. В течение следующих 25 лет Джаамдат преследует и теснит армию Мира вплоть до самого Сарадуша.

-5007 ЛД. Перед лицом угрозы со стороны Джаамдата два королевства, Корамшан и Мир, объединяются под властью Укхара IV.

-5006 ЛД. Корамшан переходит в успешное контрнаступление и оттесняет Джаамдат обратно к Саэлмуру.

-5005 ЛД. Перемирие завершает войну между Корамшаном и Джаамдатом; обе страны отказываются от притязаний на Озеро Пара. Мурабир Укхар IV объединяет свои владения с Миром и создаёт державу Калимшан.

-3200 ЛД. Заканчивается Первая Эпоха Калимшана, начинается Вторая.

Ок. -2600 ЛД. Последние из известных дварфов Высокого Шанатара гибнут на северных склонах реки Сулдускун в битве против династии Тавир Калимшана. Дварфы запечатывают последний известный наземный вход в Глубокий Шанатар.

-2381 ЛД. В горах Алимир терпят крушение три корабля-колонии бехолдеров. Бехолдеры сминают восточные гарнизоны Калимшана, но вскоре оттеснены обратно в горы. Династия Тавир заканчивается убийством баккала. К власти в Калимшане приходит династия Эрехнир.

-2375 ЛД. При баккалах Эрехнир получает широкое распространение поклонение джиннам.

-1900 ЛД. Заканчивается Вторая Эпоха Калимшана, начинается Третья. Империя Калимшан включает в себя Калимшан, Тетир, Илтказар и Мир и простирается на север до Снежных гор. Холмы Калтазар подвергаются постоянным набегам держав бехолдеров с окрестностей и глубин Озера Пара.

-1838 ЛД. Династию Раор в Калимшане уничтожает великий красный змей Илверраасахлисар, Розовый Дракон, который затем правит страной.

-1726 ЛД. Розовый Дракон убит представителями знатного рода Каджаан. Следующие 18 лет Каджааны враждуют между собой, беспрестанно сражаясь и плетя интриги за трон Калимшана.

-1708 ЛД. Династия Каджаан стабилизируется, и титул верховного правителя меняется с «баккал» на «паша». В Калимшане возникает культ «великого солнечного бога».

-1700 ЛД. Третий сын паши Калимшана становится эмиром Тетира, и с этого времени пост эмира закрепляется за младшими сыновьями. Калишитская знать начинает охотиться на эльфов в северных лесах ради развлечения.

-1570 ЛД. Захесспур, прежде простой рыбацкий посёлок, становится укреплённым городом и резиденцией правящего эмира Тетира.

-1550 ЛД. Восточная часть Дартийского леса выгорает в огне битв с бехолдерами в холмах Калтазар. Границы леса сжимаются до тех, что ныне занимает лес Мир.

-1428 ЛД. Бехолдеры Алимиров хлынули из гор и покорили все города Калимшана и Илтказара. Последний паша из рода Каджаан, Волир IX, гибнет, сопротивляясь бехолдерам.

-1402 ЛД. Жрецы-принцы рода Дракхон ведут Калимшан к освобождению от бехолдеров. Они освобождают города и всю страну в целом, хотя в некоторых приграничных областях власть бехолдеров всё ещё сохраняется.

-1400 ЛД. Прекращаются набеги бехолдеров Озера Пара на холмы Калтазар.

-1399 ЛД. К этому году бехолдеры в приграничных областях Калимшана разгромлены; все ранее захваченные земли вновь подчиняются паше в Калимпорте.

-1320 ЛД. Рабы завершают строительство дороги от Захесспура до Мемнона.

-1280 ЛД. Начинается полномасштабная война Калимшана против держав бехолдеров Озера Пара вдоль полуострова Алимир.

Ок. -1150 ЛД. Имперский флот Калимшана начинает устанавливать контроль над Сияющим морем и Озером Пара. В течение столетия он безраздельно господствует на этих водах.

-1130 ЛД. Завершено строительство дороги от Захесспура до Аккаббела (ныне перевал Итал).

-1080 ЛД. Влияние бехолдеров сужается до одного лишь региона Озера Пара. Власть Калимшана распространяется на восток вплоть до Минтара.

Ок. -1050 ЛД. С этого времени и вплоть до -680 ЛД флот Калимшана постепенно вытесняет бехолдеров Озера Пара обратно под землю.

-990 ЛД. Калимпорт переживает годовую чуму, унёсшую почти 60% населения города и запершую многих жителей в собственных домах.

-943 ЛД. Кошачья Чума таинственным образом убивает многих, превращая их глаза в кошачьи уже после смерти. Эта магическая чума уносит жизни почти 90% населения Чамедара, Маншаки и окрестных земель.

-900 ЛД. Заканчивается Третья Эпоха Калимшана. Начинается Четвёртая — на трон восходит восьмилетний паша, а власть в стране переходит к военному регентскому совету.

-790 ЛД. Начинаются Ночные Войны. Дроу принимаются нападать на окраинные владения Калимшанской империи.

-680 ЛД, Год Крадущихся Воров. Калимшан впервые за много веков начинает колонизацию земель у Озера Пара.

-670 ЛД, Год Развёрнутых Парусов. Порабощённые люди Тетира и Калимшана начинают бежать из неволи — этот процесс продолжается вплоть до -370 ЛД.

-650 ЛД, Год Восходящего Пламени. Из-за набегов дроу на Калимшан дварфы и люди в окрестностях Омларандинских гор и хребта Кулдин обретают независимость от власти Калимшана.

-599 ЛД, Год Поспешных Гонцов. Калимшан опустошают Паучьи Чумы.

-530 ЛД, Год Скудных Средств. Заканчиваются Ночные Войны между дроу и Калимшаном.

Ок. -450 ЛД. Господство Калимшана над Озером Пара и Сияющим морем подходит к концу.

Ок. -400 ЛД. Калимшан начинает колонизацию земель вокруг Глубокого Промыва.

-387 ЛД, Год Разрушенных Стен. Захесспур, находящийся под властью калишитов, разграблен внезапным набегом тетирских варваров. Гибнут двое сыновей паши, и начинается десятилетие масштабных ответных карательных походов калишитов. Начинается Первая Эпоха Тетира. Захессовертан пал под натиском объединённых тетирских клановых войск и разграблен незадолго до того, как Захесспур был разграблен и сожжён.

-378 ЛД, Год Чёрных Ястребов. Калишитские солдаты начинают возводить стену (Стену Халида) поперёк перешейка полуострова Тетир, чтобы запереть местных жителей.

-375 ЛД, Год Цепких Сумерек. Имперская Чума поражает южное побережье Сияющего моря и опустошает эти земли пять долгих лет. Умирает паша Калимшана Халид.

-374 ЛД, Год Раскола. Строительство Стены Халида заброшено и так и не завершено из-за нападений эльфов на строителей.

-307 ЛД, Год Иллюминированного Пергамента. Тетирские кланы захватывают подвластную калишитам Миратму и переименовывают её в Артриммар.

-293 ЛД, Год Ястребов-Тиранов. Калимаронн после месячной осады падает перед тетирцами. Город переименован в Итмонг.

-288 ЛД, Год Восьми Молний. Калимшан предоставляет Тетиру и его народу независимость.

-284 ЛД, Год Утраченной Веры. Ривенаургот Тёмно-Благочестивый, великий змей, убит почитателями Анахтира в своём логове в Марширующих горах.

-276 ЛД, Год Переполненных Бочек. Джаамдат начинает строить флот на Внутреннем море; вырубка леса Никеримат (Чондал) приводит Джаамдат к конфликту с эльфами. В течение 20 лет в Никеримате уцелеет лишь город Рушьен Ксан, а девять из каждых десяти эльфов будут убиты.

-255 ЛД, Год Яростных Волн. Джаамдат гибнет под Высокой Магией эльфов: чтобы очистить южный залив Внутреннего моря, вызывается гигантская волна, оставляющая береговую линию в очертаниях нынешнего Вилхонского Прохода. Уцелевшие бегут на север и заселяют земли, ныне известные как Кормир, Сембия, Дейлы и Вааст.

-230 ЛД, Год Утраты. Итмонг и Миратма (Артриммар) отвоёваны Калимшаном.

-221 ЛД, Год Ковыляющих Теней. Резня в Итмонге. Вождь Кловис Итал II ведёт вместе с эльфами штурм Итмонга, но гибнет в бою. Его сын Даррон сплачивает кланы, берёт город и истребляет всех калишитов в двух милях от него. Даррон Итал начинает объединять кланы под своей властью.

-212 ЛД, Год Высоких Тронов. Битва на Пурпурных Марках. Миратма падает перед кланами, вынуждая калишитов вторично признать поражение в Тетире. Даррон Итал коронован как король Тетира. Этот год становится годом основания Тетирского Летоисчисления.

-200 ЛД, Год Восстающего Камня. Заканчивается Четвёртая Эпоха Калимшана. Начинается Пятая — вместе с концом военного правления в Калимшане, началом децентрализации власти и подъёмом купеческих и жреческих кругов.

-188 ЛД, Год Невинных Мучеников. В Калимшане начинаются Троновые Войны: убит паша Малик ин Асраф эль-Маджизар, и множество группировок вступают в борьбу за Трон Калефов. К концу года трон успевают занять 15 человек, и все, кроме одного, гибнут.

-187 ЛД, Год Позолоченных Похорон. После гибели ещё 27 правителей Троновые Войны Калимшана заканчиваются на 16-й день Молота восшествием на трон Тасина эль-Таршаджа йи Маншаки.

-172 ЛД, Год Серпов. В течение следующего года посол Перри ведёт переговоры, завершившиеся Аккордами Перри: торговая дорога к северу от Калимшана переходит под контроль Тетира, а военное присутствие калишитов к западу от леса Мир сокращается. Перри становится первым графом Тетира и получает во владение земли в герцогстве, подвластном клану Риварроу.

-170 ЛД, Год Множества Глаз. Начинаются Войны Тиранов Глаза.

-167 ЛД, Год Внезапного Родства. Штурм холмов Катарн.

-166 ЛД, Год Семи Утраченных Любвей. Войны Тиранов Глаза заканчиваются победой людских держав.

-161 ЛД, Год Изумрудного Мага. К этому времени союз Тетира, Калимшана и Илтказара выродился в немногим большее, чем несколько торговых договорённостей.

-150 ЛД, Год Воздаяния. После восстановления восточных городов и посёлков Калимшана король Тетира Сильвам получает от Калимшана во владение область, известную как Анкарам, в благодарность за помощь в Войнах Тиранов Глаза. Именно тогда устанавливаются нынешние южные границы Тетира.

-133 ЛД, Год Безмолвных Криков. Вдоль Побережья Меча бушуют мощные морские бури. Огромная приливная волна накрывает город Велен в Тетире, уничтожая большую часть его населения.

-110 ЛД, Год Теневых Взглядов. Рождение Аккабара Шуна.

-94 ЛД, Год Множества Летучих Мышей. Волшебник Аккабар Шун становится учеником принцессы Тетира Ринды.

-88 ЛД, Год Враждебных Приветствий. Аккабар эль-Шун оставляет наставничество принцессы Ринды и начинает вращаться в калишитских деловых и светских кругах как волшебник-наёмник.

-78 ЛД, Год Сияния. Аккабар Шун женится на Мунаа ир Шуннари эль-Таршадж, пятой дочери силь-паши, и становится силь-визаром и правителем Мемнона.

-77 ЛД, Год Пылающих Камней. Аккабар Шун восходит на трон Калимшана спустя семь месяцев после свадьбы, устроив убийство всей семьи своей жены.

-64 ЛД, Год Сияющего Инея. Нишан Итал II достигает совершеннолетия и становится королём Тетира. Он женится на внучке паши Калимшана — Архимерии Шун.

-14 ЛД, Год Клоакера. Рождение Амаля Шуна III, правнука силь-паши Аккабара и внучатого племянника королевы Архимерии.

-6 ЛД, Год Багровых Бичей. Король Нишан II и почти все члены королевской семьи Тетира гибнут, когда Итальир оказывается в осаде и едва не разрушен.

-5 ЛД, Год Распрей. Амаль Шун прибывает в Тетир и в течение месяца после падения Итальира провозглашается королём — благодаря козням калишитских визаров, подосланных его дедом, силь-пашой. Форт Карлаг переименован в Захесспур и становится центром власти, тогда как Итальир покидают.

-3 ЛД, Год Руин. Король Амаль I Тетирский умирает от яда. Его племянник Амаль II становится королём. Начинается расправа над землями клана Итал.

-2 ЛД, Год Мрачных Испарений. К концу этого года клан Итал в Тетире почти полностью истреблён калишитскими солдатами. Трое юных представителей клана Итал бегут в лес Тетир. Король Амаль II Тетирский приносит вассальную клятву паше Калимшана, и страна отныне фактически управляется из Пашеского Двора в Калимпорте.

-1 ЛД, Год Разбитых Реликвий. Убит Аккабар Младший, старший брат Амаля и Архимерии и наследник силь-паши Аккабара. Итмонг разрушен и по камешку вывезен рабами на юг для строительства Шунаха.

12 ЛД, Год Задумчивых Взглядов. Рождение Алефа эль-Шуна (Шуна I).

15 ЛД, Год Сверкающей Славы. Умирает король Амаль II Тетирский, и силь-паша Аккабар Калимшанский приближает к себе своего нового наследника — Амаля III.

27 ЛД, Год Теневых Клинков. Пятая Эпоха заканчивается со смертью паши Аккабара Шуна при загадочных обстоятельствах; Амаль III начинает править и Калимшаном, и Тетиром. Отказавшись от прежних титулов, Амаль принимает имя кайсар для обоих владений. Начинается Империя Шун и Шестая Эпоха.

32 ЛД, Год Шальных Стрел. В результате несчастных случаев на охоте гибнут три старших сына Амаля III. Кайсар в отместку велит казнить всех участников тех охотничьих партий.

34 ЛД, Год Похищенной Власти. Рождение Алефа ин Алефа эль-Шуна (Шуна II).

37 ЛД, Год Тёмного Яда. Волны Возмездия. Пять приливных волн обрушиваются на Калимшан, повреждая все пять портовых городов страны.

44 ЛД, Год Явленного Обета. Бросок Императивного Копья. Амаль Шун III бросает копьё с Императорского Кургана Шунаха и объявляет место его падения точкой, от которой начнёт расти Империя Шун.

50 ЛД, Год Колючего Ветра. Смерть Амаля Шуна III; восшествие на трон кайсара Шуна I.

75 ЛД, Год Цепкой Смерти. Шун I умирает, и Империей начинает править Шун II. Вскоре после коронации новый кайсар начинает кампанию против множества религиозных культов.

Падение Амаля Шуна IV

107 ЛД, Год Птенцов. Рождение Алефа ин Джадхара эль-Шуна (Шуна III) в тот же день, когда умирает Шун II. За мгновения до смерти кайсар называет младенца своим наследником. Регентом назначен Хазамир аль-Акторрал.

110 ЛД, Год Хлыста. Рождение Амаля Шуна IV, младшего брата Шуна III.

112 ЛД, Год Клыка. Рождение Амаля Девяти Вихрей (Амаля Шуна V), младшего брата Шуна III и Амаля Шуна IV.

123 ЛД, Год Ледяной Секиры. Шун III начинает своё правление Империей с обезглавливания своего регента, рикайсара Хазамира аль-Акторрала.

130 ЛД, Год Дварфийских Близнецов. Амаль Шун IV убивает своего брата Шуна III на закрытом пиру в собственном гареме и становится кайсаром.

138 ЛД, Год Разлетающихся Искр. Амаль Шун IV обвиняет жрецов Ильматера в великих пожарах, охвативших пять городов Империи.

140 ЛД, Год Палача. Амаль Шун IV впадает в безумие, что в последующие два года приводит к гибели более 200 высокопоставленных советников, султанов и мелких правителей.

142 ЛД, Год Крадущейся Наги. Амаль Девяти Вихрей возвращается в Шунах после 15 лет странствий, чтобы сразиться со своим обезумевшим братом и в итоге убить его. Он коронован как кайсар Амаль Шун V.

173 ЛД, Год Кричащего Шарна. После того как жрец Ильматера спасает дочь Амаля Шуна V, кайсар налагает великое проклятие на всякого, кто посмеет причинить вред служителю Плачущего Бога.

180 ЛД, Год Покосившихся Колонн. Рождение Амаля Шуна VI.

183 ЛД, Год Шепчущих Мертвецов. Рождение Шуна IV, брата Амаля Шуна VI.

204 ЛД, Год Алчности. После мирной кончины Амаля Шуна V его внук Амаль Шун VI становится кайсаром Империи. Раб Харахти вырывается на свободу в Альмрайвене и начинает собирать войско для восстания.

205 ЛД, Год Гринграсса. Кайсар Амаль Шун VI убивает Харахти в личном поединке и подавляет восстание. Через два дня после возвращения в Шунах его находят мёртвым от укуса скорпиона, и трон занимает Шун IV — первый кайсар-некромант.

223 ЛД, Год Тёмных Снов. Илхундил из Волотампа становится Безумным Магом и вскоре изгоняется из города.

227 ЛД, Год Поднятого Знамени. На восточном берегу нынешнего озера Эсмель основано полуросличье владение Мейритин.

231 ЛД, Год Туманного Дракона. Смертный Парад. Шун IV, потеряв терпение из-за мятежных настроений вокруг Итмонга, выпускает на волю орду нежити, поднятой из могил самих же мятежных селений. Безумный Маг Илхундил покоряет полуросликов Мейритина и провозглашает себя правителем Калишарских Эмиратов.

236 ЛД, Год Чумных Туч. Кайсар Шун IV тяжело ранен в сражении с драконицей Ирикклатагрой по прозвищу «Острые Клыки».

238 ЛД, Год Множества Грибов. Илхундил встречает свою смерть от рук Элминстера Аумара и Мирджалы Тёмноокой.

241 ЛД, Год Безрассудства Гиппогрифов. Спустя более двух лет после смерти Илхундила обнаруженные записи, изобличающие его сторонников в самой Империи Шун, стоят жизни 232 людям — из-за причастности их семей к сговору с Безумным Магом.

264 ЛД, Год Исчезающей Кошки. Рождение Мунаа ир Омы эль-Шун (кайсары Шун V), правнучки Шуна IV.

281 ЛД, Год Плачущего Цепа. Кайсар Шун IV не переживает превращения в лича, и кайсара Шун V становится первой женщиной, единолично правящей Империей не в качестве регентши.

288 ЛД, Год Тоски Ксорна. Рождение Кахлара ин Джахара эль-Таварна (Шуна VI), сына кайсары Шун V.

290 ЛД, Год Полных Колыбелей. Рождение Кодоса ин Надима эль-Джхотоса (Шуна VII), племянника Шуна VI.

300 ЛД, Год Позднего Солнца. Кайсара Шун V умирает от лихорадки, и её сын и наследник Кахлар становится кайсаром Шуном VI Империи Шун.

309 ЛД, Год Каскада. Кайсар Шун VI гибнет от клинков собственной имперской стражи. Его племянник Шун VII принимает мантию кайсара.

322 ЛД, Год Семи Чешуй. Первая битва между «Острыми Клыками» и кайсаром Шуном VII уничтожает четыре деревни в Тетире.

346 ЛД, Год Краснеющих Звёзд. Рождение Шаани, дочери и наследницы кайсара Шуна VII.

358 ЛД, Год Боевых Когтей. «Острые Клыки» похищает Посох Шуна во время очередного столкновения с кайсаром Шуном VII.

361 ЛД, Год Бесстрашного Короля. Принц Ашар Торнамн провозглашает себя королём Валашара, присоединяя завоёванные им земли к Империи.

366 ЛД, Год Раскалённых Наковален. Последняя битва между кайсаром Шуном VII и «Острыми Клыками» уносит жизни 75 000 рабов Шунаха, стоит Шуну VII правой ноги и калечит его левую руку.

367 ЛД, Год Уклончивых Взглядов. Шун VII притворяется недееспособным, возводя на трон кайсару Шаани. Семь месяцев спустя он отравлен и считается погибшим от руки Шаани.

370 ЛД, Год Дремлющих Опасностей. Шун VII тайно становится личем.

371 ЛД, Год Изумрудных Глаз. Кайсара Шаани заключает с драконицей «Острые Клыки» мир для всей Империи.

375 ЛД, Год Горестного Воскрешения. Марш Ашара. Ашар Валашарский начинает пятнадцатимесячный поход на север вдоль Побережья Меча и в Западные Пустоши.

376 ЛД, Год Прыгающего Зайца. К лету Ашар расширяет границы Империи Шун до Крутогорья. Наследный принц Кормира Азун I ведёт своё войско против Ашара, оттесняя шунитские силы обратно через Амн, Тетир и Валашар, а затем разоряет Итмонг и возвращается в Кормир.

398 ЛД, Год Предостерегающего Призрака. Рождение Амаля ин Шаан ин Шуна йи Анкапур (Амаля Шуна VII), внука кайсары.

409 ЛД, Год Высоких Очей. В землях Амадена начинаются Битвы Глаза.

427 ЛД, Год Фиолетовых Грибов. Кайсара Шаани умирает, повергая Империю в смуту. Амаль Шун VII собирает Амаденский Флот, вырывает власть из рук культов бехолдеров Озера Пара, а затем вторгается в Калимпорт в месяце Миртул. Восстановив там порядок, он выступает на Шунах уже как кайсар. Новый кайсар начинает двухлетнюю кампанию, известную как Чистки Магов, в ходе которой убивает или изгоняет более 60 000 магов и их приспешников.

430 ЛД, Год Парящей Скалы. Битвы Глаза подходят к концу.

436 ЛД, Год Скрежета Стали. Города вдоль реки Шаар и озера Лхеспен восстают против власти шунитов и на два года обретают свободу от Империи.

437 ЛД, Год Серебряного Падуба. Амаль VII посылает каядина Саллаха вернуть под контроль мятежные города озера Лхеспен. Генерал сжигает семь городов, что стоит огромных человеческих жертв.

449 ЛД, Год Губительных Заморозков. Сильвир Итал выступает на Итмонг и берёт корону как законный король Тетира, поднимая восстание в Тетире и Амне. Пробившись с боями до Шунаха, Сильвир гибнет в поединке с кайсаром Амалем VII, чьи войска затем уничтожают подошедшую тетирскую армию.

450 ЛД, Год Кулака Корри. Кайсара Амаля VII убивает сын Сильвира, принц Стром, разрушая тем самым Империю Шун и заканчивая Эпоху Шуна. Начинается Седьмая Эпоха Калимшана. В Шейрталаре толпа разрывает на части каядина Саллаха, когда весть о падении Империи достигает Шаара.

533 ЛД, Год Разбитых Оков. Рабы-мамелюки поднимают восстание во всех калишитских городах и создают свободную страну без рабства. Правители-мамелюки покидают Калимпорт, увозя Трон Калефов в Маншаку.

864 ЛД, Год Сломанной Ветви. Рисселлан Тёмный основывает Кривую Руну. Одно из самых ранних убежищ Руны находится глубоко под Калимпортом, в бывшем древнем храме дроу.

907 ЛД, Год Ожидания. Калимпорт вновь заселяют другие мамелюки, отстранённые от власти в Маншаке. По тайному наущению Кривой Руны они стремятся вернуть себе разрушенный великий город за стенами порта.

911 ЛД, Год Возрождённых Руин. В Разгар Лета визар Боллус эль-Кахдан провозглашает себя силь-пашой Калимпорта.

1018 ЛД, Год Дракорейджа. Седьмая Эпоха Калимшана заканчивается Яростью Драконов, и начинается Восьмая. Сапфираактар Синий приходит из пустыни Калим и разрушает Калимпорт и Келтар в месяцы Киторн и Фламерул этого года.

1187 ЛД, Год Магической Личины. Сабан эль-Дженисп­ул ведёт своё войско в Калимпорт и истребляет множество паш, прежде чем принять титул силь-паши.

1203 ЛД, Год Золотого Пояса. После 13 лет гильдейских и торговых войн областные правители Калимшана отделяются от паши Калимпорта и создают независимые города-государства.

1235 ЛД, Год Чёрной Орды. Могучая орда орков прокатывается по Амну, Тетиру и Калимшану, убив 43 видных калишитских деятеля, включая силь-пашу Сабана. Ему наследует его сын Камар ин Сабан эль-Дженисп­ул, но столь резкая смена власти означает конец Восьмой Эпохи. Начинается Девятая Эпоха Калимшана.

1291 ЛД, Год Клобучного Сокола. После смерти дяди силь-пашой становится Телдх ин Юсуф эль-Дженисп­ул.

1333 ЛД, Год Разящего Сокола. Волшебники и наёмники основывают владение Мулспарх в восточном Тетире.

1334 ЛД, Год Пылающей Головни. В этом году Мулспарх падает, хотя его орды забирают жизнь паладина, принца Ритана Тетирского.

1338 ЛД, Год Странника. Внук Сабана, Рашид ин Камаль эль-Дженисп­ул, становится силь-пашой.

События последующих лет: путь к нынешнему времени

1347 ЛД, Год Сияющего Клинка. После многолетней подготовки замыслы силь-паши Рашида о перевороте в Тетире рушатся из-за предательства его агентов, и Тетир погружается в гражданскую войну.

1357 ЛД, Год Принца. Шонд Тарован похищает Книгу Единорога из Зелёного Чертога Руатима.

1358 ЛД, Год Теней. Смутное Время поглощает почитателей Баала-убийц, и в результате многолетнее господство Шайки Теней над калишитским преступным миром заканчивается. Поздней осенью, в месяце Найтал, пожар в Зале Мамелюков оставляет Ралана эль-Песархала султаном и правителем Маншаки.

1359 ЛД, Год Змеи. Силы среди калишитских властей пытаются вмешаться в политику преступного мира, разжигая Войны Тенеборцев. Силь-паша Рашид убит своей любимой наложницей, а Пунджор эль-Дженисп­ул отравлен по дороге в Калимпорт. Силь-пашой становится Ралан эль-Песархал.

1360 ЛД, Год Башенки. Формирование крестового похода короля Азуна IV привлекает на север множество наёмников.

1362 ЛД, Год Шлема. Смерть мейсарха Амна Тейзе Селемчанта, союзника силь-паши, срывает планы Песархала по завоеванию Тетира. Телдорн Даркхоп, предводитель Рыцарей Чёрной Латной Перчатки, убивает правителей Минтара и захватывает город.

1367 ЛД, Год Щита. Шонд Тарован с помощью Живого Самоцвета захватывает Чамедар. Через проклятие, стоившее ему жизни, волшебник Юнд Шахиммир превращает Тарована в лепечущего слизня.

1368 ЛД, Год Знамени. Семь Сатрапов изгоняют членов Культа Живого Самоцвета из Чамедара.

1369 ЛД, Год Латной Перчатки. Силь-паша Персахал присутствует на коронации королевы-монарха Заранды и короля Хедрака III Тетирского. Телдом Даркхоп, по слухам, собирает достаточно сил, чтобы попытаться завоевать область вокруг Минтара.

Следующая глава: «Калимшан сегодня» →